Чтение онлайн

Марвин, бежавший следом за ним, смеялся, как нашкодивший мальчишка. Он ничуть не устал. И он не задыхался от злости, как Фред. По его щекам стекали струйки пота, но худощавое лицо сияло от радости и возбуждения.

— О, черт! — прокричал он. — Это было здорово!

Грин, обернувшись через плечо, посмотрел на солдат. Они не гнались за ними. Они прижимали пару пикетчиков к асфальту и сковывали их руки наручниками. Остальные парни бежали за Фредом. На их лицах уже проступали синяки, но серьезных ран ни у кого не было. Когда они вернулись к своим грузовикам, каждый забрался в машину и завел двигатель. Марвин прыгнул в кабину Фреда, и они помчались подальше от лагеря.

— Похоже, вояки думают, что преподали нам урок, — сказал Фред, глядя в зеркало заднего вида.

За ними не было погони. Марвин снова засмеялся.

— Они нас еще не знают, верно? Завтра мы вернемся!

— Поживем — увидим, — кратко ответил Фред.

Его ум работал на полную мощность.

— Мне кажется, я могу предложить кое-что получше, — добавил он. — Тебе понравится. Тем более что ты в лучшей форме, чем любой из нас.

— Ха! — воскликнул Марвин. — Что за идея?

— Как насчет того, чтобы пробраться в их лагерь? — спросил Фред.

Ноги Харольда ныли от боли. Сняв туфли и носки, он осмотрел пальцы ног. С ними было что-то не так. Они воняли и чесались — особенно между пальцами. Прямо как у атлета, подумал старик. Он потер пальцы ног, а затем — углубления между ними. Он тер их и тер, пока кожа не начала «гореть» и не появились влажные пятна. Ну, точно, как ноги атлета.

— Чарльз? — окликнула его Патрисия.

Она лежала на соседней койке.

— Да? — ответил Харольд.

Он снова надел носки, но решил остаться необутым.

— Чарльз, это ты?

— Да, это я.

Старик пересел на край койки и похлопал женщину по плечу, помогая ей выйти из какого-то кошмара.

— Вставай, — сказал он. — Ты видела какой-то сон?

— О, Чарльз, — поднимаясь, ответила она. — Это было ужасно. Просто ужасно. Все умерли.

Слезы покатились по ее лицу.

— Успокойся, дорогая, — произнес Харольд.

Он встал и устроился рядом с Патрисией. Молодой, потрепанного вида паренек, проходивший мимо открытой двери, заглянул в комнату и увидел пустую койку Харольда. Он тут же направился к ней.

— Она моя, — сказал старик. — И та, которая рядом, тоже моя.

— Вы не можете иметь две койки, мистер, — возразил ему парень.

— Я не могу, — согласился Харольд. — Но эти три койки принадлежат моей семье. Мне, жене и моему сыну.

Парень с подозрением посмотрел на Харольда и старую женщину.

— Это ваша жена?

— Да, — ответил Харольд.

Юноша стоял как вкопанный. Патрисия похлопала старика по бедру.

— Чарльз, — со всхлипами сказала она. — Ты знаешь, как я тебя люблю? Конечно, знаешь. Где наш Мартин?

Она посмотрела на вошедшего юношу.

— Мартин, милый, где ты был? Иди сюда, детка. Дай мне обнять тебя. Где ты так долго гулял? Иди и поцелуй свою мамочку.

Она говорила медленно и бесстрастно — как робот. Ее слова немного встревожили парня. Харольд улыбнулся и пожал руку темнокожей женщины. Он не знал, насколько хорошо сейчас функционировал ее ум, однако это было не важно.

— Я здесь, дорогая, — сказал он, целуя ее ладонь.

Затем старик взглянул на парня.

— Лучше уходи, — сказал он. — Нас заперли здесь, словно стадо баранов, но это не значит, что мы должны вести себя как животные.

Парень повернулся на каблуках и вышел в коридор. Его голова поворачивалась то влево, то вправо, пока он выискивал незанятую кровать для захвата и последующей экспроприации. Харольд раздраженно вздохнул.

— Как я выгляжу? — с мягким смехом спросила Патрисия.

Он пожал ее руку.

— Прекрасно.

Старик пересел на свою койку. Он несколько раз оглянулся через плечо, проверяя, не подкрадывается ли кто-нибудь к койке Джейкоба.

— Ты зря нахваливаешь меня, Чарльз.

Харольд попытался улыбнуться.

— Хочешь конфетку? — спросила она, похлопав руками по карманам платья. — Давай посмотрим, что у меня найдется для моего мальчика.

— Не беспокойся об этом. У тебя ничего нет.

— А вот и есть, — сказала она.

Женщина явно расстроилась, когда оказалось, что карманы ее платья были пустыми. Харольд лег на койку и вытер пот с лица. Этот август казался самым жарким в его жизни.

— У тебя и в прошлый раз ничего не было, — произнес он усталым голосом.

Женщина со стоном приподнялась и села на его койку.

— Ага, я снова теперь Марти, — догадался Харольд.

— Не начинай канючить, золотце. Я съезжу в город и куплю тебе какие-нибудь сладости. Только больше не донимай меня своими капризами. Мы с твоим папой хотим вырастить тебя настоящим мужчиной, а ты ведешь себя как маленький ребенок. Я этого не потерплю!

Харольд уже привык к ее старческому маразму. Большую часть времени ему приходилось играть роль ее мужа. Но иногда проводка в голове Патрисии искрила больше обычного, и тогда без всякого предупреждения он наделялся новой ролью ее больного воображения — Харольд воспринимался женщиной как семилетний ребенок. В этом не было никакого вреда. К тому же он не мог влиять на состояние ее ума. Поэтому, вопреки несносному характеру, старик закрыл глаза и позволил ей нежно ворковать над ним, что, как он понял, было лучшим видом поведения.

Наверное, он и дальше играл бы роль Марти, но его все больше тревожило отсутствие Джейкоба. Полчаса назад его мальчик ушел в душевую комнату и до сих пор не вернулся. Харольд говорил себе, что ему не о чем тревожиться. Он находил сто причин для насмешек над своим беспокойством. Возможно, прошло не так много времени, как он думал. Харольд с юности не носил наручные часы — они не требовались ему в его работе, — а в нынешние дни он вообще потерял счет времени. Поэтому старик не знал, сколько минут отсутствовал Джейкоб. Ему оставалось лишь доверять догадкам своего ума, которые упорно утверждали, что его сын задерживался слишком долго.

Наконец, тревога стала невыносимой. Харольд сел и посмотрел на открытую дверь, надеясь, что его призывный взгляд заставит Джейкоба вернуться в комнату. Он сидел так несколько минут, но мальчик не появлялся.

Несмотря на полувековой разрыв в родительских отношениях, Харольд все еще оставался заботливым отцом. Его ум беспокойно метался, создавая всевозможные сюжеты. Вот Джейкоб моется под душем. Ему пришлось постоять в очереди, потому что многие стояки были сломаны, а в лагере всегда находились люди, которым хотелось смыть с себя грязь. Или вот он идет по коридору, и кто-то останавливает его, чтобы о чем-то спросить. Разговор затягивается, но разве это плохо? Затем новая картина возникла в уме Харольда. Джейкоб вышел из душевой, и его остановил какой-то солдат. Он потащил мальчишку в темный коридор. Ребенок запротестовал, и тогда солдат схватил его за пояс, забросил на плечо, как мешок картошки, — а все это время Джейкоб кричал и звал отца на помощь.