Чтение онлайн

Молодая жена ждала прихода мужа, как праздника. Его отсутствие – частое общение с друзьями и посещение родителей – предательством не считала. Не мужское это дело – стирать пеленки и бороться с газиками. Вот вырастет – тогда, конечно! Тогда – пожалуйста! Буду играть с ним в футбол, смотреть любимые фильмы, учить уму-разуму. Паша стал приходить к жене и сыну только на выходные, и мама часто отпускала их с коляской погулять. Молодой отец вез громоздкое сооружение на четырех колесах, изредка поглядывал на спящего Максюшу, а Верочка крепко держалась за руку мужа и чувствовала себя совершенно счастливой женщиной. Иногда они ходили гулять к тому самому озеру, где когда-то бегали школьники на уроках физкультуры. «Теперь там страдали другие дети», – думала Верочка. Вспоминая свою школьную жизнь, она ничуть не жалела, что все осталось в прошлом. Паша на выходные приносил с собой новые видеокассеты и смотрел их дни и ночи напролет. Теща была уверена, что так оно и было, готова была выставить наглого лентяя за дверь, но Верочка просила не обижать Пашу. Он скоро все осознает, придет и к нему отеческое чувство, уверяла маму Верочка и заодно саму себя.

Гостей они приглашать не могли: впятером в двушке места недоставало, даже для хозяев. Ночные объятия молодых были скорыми и тихими. Все наспех и украдкой, только бы не разбудить чутко спящего сына. Уже не так жарко и страстно, как было раньше. Это, конечно, огорчало молодого отца, а Верочка… что Верочка? Она так уставала, что проваливалась в сон мгновенно, едва коснувшись подушки. Скоро у Паши появились знакомые, о которых Вера и не знала. Он все чаще возвращался позднее обычного. Жена просила навещать их с сыном чаще – молодой отец ссылался на усталость. Какой смысл ехать из одного конца города в другой, если квартира родителей неподалеку от работы? Переночевать он может и там. Мама, Надежда Ивановна, пыталась открыть дочке глаза на очевидные вещи, но Вера сердилась на мать и во всем полагалась на мужа.

Паша во многом напоминал ей отца, при том, что внешне они были совершенно разными. Это безразличие к внешним атрибутам успешной жизни, это неприятие блеска и всего показного, равнодушие к одежде, умение обходиться малым и, наконец, эта знаменитая фраза: «Всех денег не заработаешь!». Однако папин набор необходимого разительно отличался от того, что имел в виду Паша. Папа мог прекрасно прожить без дорогой дубленки и новой мебели, но семья всегда имела некий необходимый, на его взгляд, минимум. Паша рассуждал иначе: он мог потратить все деньги на новый магнитофон или модные джинсы, не осознавая, что малышу просто необходима новая коляска. И вообще, ребенок оказался дорогим удовольствием, хлопотным и беспокойным. Это открытие сделал для себя молодой отец спустя первые полгода, хотя большую часть материальных затрат несли на себе Верочкины родители. Уставшая и не выспавшаяся Вера отличалась от того неземного существа, в которую влюбился Паша, да и упреки тещи становились все более невыносимыми. Оставив как-то молодого отца с годовалым сыном вдвоем, жена с тещей, вернувшись, обнаружили ужаснувшую их картину. Максюша голосил, захлебываясь от собственных слез, стоя в кроватке и держась за перекладины, а Паша сладко спал перед телевизором крепким и непробудным сном.

– Паш, ты его кормил? – спросила Верочка, побросав покупки на пол и бросившись переодевать мокрого сына.

– Нет. А он не просил… А разве было нужно?

– Конечно, я же тебе говорила. Все на кухонном столе.

С тех пор вдвоем их старались не оставлять, а для тещи зять превратился в абсолютно никчемное и безответственное существо.

Однажды, после двухнедельного отсутствия, как раз накануне дня рождения тестя, поздним вечером явился Паша. Назавтра ждали гостей: родных, друзей и сослуживцев. Всех пригласили с учетом нового расписания, по которому жила семья. К их приходу малыш должен был хорошо выспаться и, поиграв с гостями, пойти с молодой мамой гулять, не мешая тостам и взрослому застолью. Верочка с мамой чистила грецкие орехи весь вечер. Уже накололи и почистили огромную чашку – для будущего торта, любимого папой, и для сациви. Руки уже не слушались, пальцы почернели, оставалось совсем немного, когда раздался звонок в дверь. Паша явился навеселе с новым другом, о котором Верочка ничего не знала. Наскоро поцеловав мужа и проводив гостей на кухню, Верочка первым делом поставила чайник и положила на стол сладости. Из комнаты доносилось тихое хныканье: малыш, скорее всего, не проснулся, а просто отреагировал сквозь сон на резкий звонок. Мамочка побежала к сыну, оставив мужа с другом на несколько минут. Паша за ней не пошел, будто бы и не собирался повидать сына. А зачем? Спит и пусть спит дальше. Когда Верочка вернулась, она остолбенела. Огромная чашка с орехами опустела! За разговором молодые люди даже не заметили, как съели все, что предназначалось для завтрашнего праздничного обеда.

– Паша, – едва сдерживая слезы, спросила Вера, – ну как же так можно? Ты хотя бы спросил. Это было для торта, папе на день рождения.

Шальная голова восприняла слова жены как оскорбление. Он даже закричал от возмущения:

– А! Так мне и орехи есть здесь нельзя? Я здесь давно лишний, ты так прямо и скажи! Смотрите все на меня волком, хлебом попрекаете! Я, может быть, к сыну пришел, я друга привел, а ты! Орехов тебе жалко!

– Да нет же, Паша! Мы с мамой чистили их весь вечер, а теперь завтра нужно снова на базар съездить.

Верочка от обиды и неловкости – чужой человек явился свидетелем их мелкой ссоры, грозящей перерасти в скандал – едва сдерживала слезы. Паша наговорил много неприятных слов, обвинил ее в жадности, всю их семью – в негостеприимности, схватил друга за руку и с шумом вышел вон, так и не увидев сына, с тем, чтобы никогда больше не возвращаться. Вера, вначале опешив от несправедливости, потом все же пришла в себя и, набросив пальто, бросилась за мужем следом. Она догнала их на углу дома, Паша, хмельной и глупый, говорил что-то про обиду, Верочка плакала, оправдывалась, объяснялась; друг выглядел при этом безучастным и равнодушно смотрел в сторону, ожидая окончания семейной ссоры. Паша все-таки не вернулся, вопреки всем стараниям жены. Обиженный, он бросил напоследок несколько обидных слов, и ушел к автобусной остановке.

Дома ее ждала мертвая тишина. На кухне, рядом с пустой чашей, Верочку ждала мама. Отец, так и не встав с дивана, продолжал смотреть телевизор. Молча налив горячий чай, Надежда Ивановна подтолкнула вазочку с песочным печеньем и строго сказала:

– Никогда. Слышишь? Никогда не смей бегать за мужчиной. Они этого не стоят.

Верочка в оцепенении смотрела перед собой и беззвучно плакала. В голове кружилось только одно: что я такого сделала? Как я буду жить без него? Перед глазами мелькало искаженное от злости лицо мужа, равнодушный взгляд незнакомого ей человека. Она видела себя в домашнем халате и в наброшенном на плечи пальто, бегущую вниз по ступенькам. Неужели она его больше не увидит? Сейчас Верочка не винила мужа ни в чем – во всем обвиняла только себя. Ну зачем сдались ей эти орехи? Зачем она только сказала? Пашина голубая рубашка, ею подаренная, очень ему шла и выглядывала из-под пуловера свежей и отглаженной. Его запах, сильные руки, голубые глаза – неужели он ушел навсегда? Жизнь закончилась, мир опустел…

Мама видела совершенно другого зятя: ленивого, эгоистичного и самовлюбленного. Истеричного, совсем как юная гимназистка, бренчащего на гитаре и проводящего все выходные перед телевизором. Человек без цели и каких-либо амбиций, совсем не отец семейства. Но она знала: дочка видит другую картину, и объяснять ей сейчас что-либо бесполезно.

Следующую неделю Верочка прожила будто во сне. Ей казалось, что кто-то другой, похожий на нее, ухаживает за сыном, гуляет с ним в парке, послушно гладит детское белье, готовит обед к приходу родителей. Без них, конечно, было бы проще: можно было бы не притворяться и не скрывать, что все ее существо замерло в ожидании звонка в дверь. Свою будущую жизнь она видела, будто на экране телевизора. Несчастная и брошенная женщина, чья жизнь уже окончательно потеряла смысл. Кто она без Паши? Что с ней будет? Ей было больно смотреть на сына: из-за собственной глупости она обидела мужа и лишила общения с малышом. Очень хотелось бежать к дедушке и рассказать ему о случившемся, но он в последнее время часто уезжал: болела его двоюродная сестра, со дня на день ждали трагического финала, и Верочке было стыдно беспокоить деда своими женскими переживаниями. Он был как раз таки единственным, кто не сказал ничего дурного насчет выбора внучки. Дал свое благословение, пожалел, что бабушка не дожила до такого радостного события, и пожелал молодым счастья.

Каждый день она гуляла с сыном у озера и прятала грустные заплаканные глаза от знакомых. Девчонка из параллельного класса тоже гуляла с годовалой дочуркой. Максюша больше всего на свете интересовался детьми и животными, его тянуло к малышке, а Верочка, боясь расспросов про мужа, стала сторониться этого общения. Она намеренно выходила позднее или раньше, чтобы пройти эти два круга вокруг озера в полном одиночестве. Еще она знала, что мамино и папино молчание не предвещало ничего хорошего. Они притихли, даже перестали ссориться, будто искусственно сдерживали свои чувства, щадя ее или выжидая решение, которое дочка примет сама. Вера решать ничего не хотела. Она просто жила ожиданием, но Паша не возвращался. Он даже не позвонил, не поздравил папу с днем рождения. Прекрасно зная мужа, Верочка понимала: не было в этом никакого злого умысла. Он просто забыл. Родители, напротив, усмотрели в этом Пашином молчании демонстративный акт.

Ранним утром воскресного дня, оглянувшись вокруг – улица была совершенно безлюдной, только широкие волны ветра шелестели опавшей листвой и цветное марево неподвижно висело над городом – Вера решила прервать это томительное ожидание и поехать к мужу сама. Закутав сына в теплый комбинезон, она придумала себе длинную прогулку в город. Новое темно-серое пальто ладно сидело на ее стройной фигурке. Бирюзовый беретик, украшенный металлической брошкой, удивительно ей шел, и Верочка сама себе очень нравилась. Родители еще спали в своей комнате, и они с сыном бесшумно выскользнули из квартиры, избежав назойливых расспросов.

Не было терзаний и вопросов (что же такое сказать?). Не было обиды из-за его нелепой выходки и дальнейшего молчания. Только уверенность, что они обязательно бросятся навстречу друг другу и простят все сказанное и содеянное, ведь у них есть сын, который навсегда сделал их родными людьми. Паша, наверное, мучается сам, и только глупое мужское самолюбие мешает ему пойти навстречу, сделать этот первый шаг, а она удивит мужа и порадует таким неожиданным утренним появлением. Они обнимутся с неистовой силой, заплачут и помирятся, а потом, как ни в чем не бывало, дружной семьей позавтракают вместе и пойдут гулять, держа малыша, уже делающего первые шаги, за руки. Он расскажет, как скучал по жене и сыну, как долго тянулись эти дни, какой невыносимой была эта неделя, а Верочка не скажет ничего такого, что может все испортить, ведь она так его любит, своего Пашу!