Чтение онлайн

Верочка ужасалась, выслушивая подробности, которых никто не просил. В этот момент она шарила в больной памяти, вспоминала свой недолгий брак, закончившийся таким нелепым образом, и чувствовала себя безнадежно устаревшей со своими консервативными устоями и несовременными ориентирами. Пока она раз и навсегда закрывала в незалеченной душе болезненную тему и опасалась новых отношений, Ольга Ивановна совершала прыжки с парашютом почти ежедневно, не опасаясь, что однажды он может не раскрыться. А может быть, любовь им с Пашей была выдана не по возрасту, а люди, усмиренные и побитые жизнью, справились бы со всеми проблемами по-другому? Пережили бы, переболели и дали друг другу еще один шанс? Одно Верочка знала точно: так, как Оля, она жить бы не смогла.

Не только Вера Анатольевна, но и многие другие, деликатно опускали глаза, слушая Одиссею Ольги Ивановны, но она, похоже, ничего не стыдилась, говорила о себе с иронией и доверяла женскому коллективу всю свою жизнь с такими подробностями, которые знать никто не хотел, даже близкие подруги.

Двенадцать лет назад никто ее в здание, где регистрируются браки, насильно не тащил. Сама и по доброй воле, в белом платье, в длинной фате, с учащенным сердцебиением и со слезами на глазах вошла юная невеста в новую фазу своей жизни. Загс, в котором исполнялась чья-то мечта, был небольшой, но очень многолюдный. Засматриваясь на красавицу Ольгу, многие женихи забывали про своих невест. Сашок, высокий и сутулый, выглядел при ней неуместным довеском, омрачавшем всю величественную картину. Уж очень манкой она была, даже в целомудренном платье невесты. За двенадцать лет брака мужа своего она не разлюбила, только частенько ей не хватало воздуха, когда они сидели с ним вдвоем на тесном диванчике. Иногда хотелось просто убить экономного Сашка за монотонные замечания о том, что продукты в магазине нужно выбирать тщательно, не забывая о сроках хранения и о выгодных ценах. Дверь лучше закрывать на два замка, перекрывать на ночь воду, выключать свет, если выходишь из комнаты. Сказывалась деревенская бережливость, впитанная с молоком матери. Ольга терпеливо слушала и не протестовала, надеясь, что он изменится, потому что сын должен жить обязательно в полной семье – так же, как у ее родителей. Хотя, если честно, Олюшка в изменения эти не очень-то и верит. Любит мужа потому, что он любит ее.

Впрочем, есть многое, что их объединяет. Им обоим все равно, что живут они в крошечной «двушке» со смежными комнатами, что Сашок получает очень скромную зарплату, а Оля вообще не любит перерабатывать, что старый холодильник и батарейки как-то решили перекрасить в красный цвет и бросили эту трезвую затею на полпути. Любовь у них все еще активная, не реже двух раз в неделю, но Ольга хочет романтических и непредсказуемых отношений, а какой уж тут романтизм, если подарки дарятся только по праздникам, а цветов Сашок не приносит вовсе? Зато Ольга знает, что вряд ли найдет кого-то лучше и надежнее, Сашок – он проверенный, а недостатки его она вполне может перетерпеть, да и сын у них общий… Чего же еще хотеть?

Изменам ее нет числа, потому что отказаться от свежих эмоций, от опьянения страстью и одновременно от покоя, который дает постоянный союз, она не может. Муж ее ничего об этом не знает – так она, по крайней мере, думает. А может быть и знает, но терпит, потому что любит ее и надеется, что когда-нибудь она прекратит это безумие.

Сашу всегда восхищала Олина легкость, умение не заморачиваться по поводу бытовых проблем. Это она определенно унаследовала от своей матери. Хорошо, если только это. В семье Ольги между родителями и детьми всегда были легкие отношения. Не страх и не почтение, а именно легкость, а с отцом, пожалуй, и дружба. Все проблемы Ольга Ивановна решала с удивительной простотой. Ну получил сын двойку – и ладно. Завтра получит пятерку. Не хочется Олюшке печь блины на Масленицу, а для чего соседнее кафе? Что мы отнесем на школьную ярмарку, мама? Нужно что-то, что мы сделаем своими руками. Купим, сынок, в пекарне через дорогу самые неказистые кексики. И все поверят, что они – домашние.

Свое неумение помочь сыну с домашним заданием, Ольга скрывала элегантно: сиди, сынок, и думай сам, я свое уже отучилась, тем более что мама занята. С Сашиной мамой, женщиной простой и грубоватой, отношения складывались не всегда гладко, но Олюшке было совершенно не обидно слышать замечания свекрови в свой адрес по части ведения домашнего хозяйства. И об этом она рассказывала подружкам с юмором, даже не беспокоясь, как это ее характеризует. И про то, как свекровь наведывается с инспекцией, и как шкафы проверяет, и на отсутствие обеда указывает. Как-то раз отвезла бабушка внука на бассейн, так теперь все мамашки знают подробности их семейной жизни. Так это же хорошо: Оля стала еще заметнее! Вы только представьте, девочки, вхожу я такая в новых джинсах, а мамашки, скучные и местами беременные, сквозь зубы улыбаются. Бабушка, говорят, ваша такая разговорчивая, такая общительная! Ольга Ивановна знает: ничего хорошего та рассказать не могла, сыночку своего, небось, жалела, возмущалась Олиной расточительностью – ну и пусть, жаль ее! Своей жизни нет – за чужой подглядывает. Шарит по шкафам, одежду трогает, примиряет, наверное. После ее наездов невестка чувствует на своей одежде запах свекрови, брезгливо бросает все на пол, а потом несет в стиральную машину. Сашок любимой жене ни в чем, кроме бесполезных цветов и очень дорогих вещей, не отказывает, так какое же ее дело?!?

В прошлом месяце, почти у самого дома, Сашок, как на беду, проколол колесо. Машина еле доплелась до автосервиса, и стал он ждать своей очереди. Мужики между делом разговорились, вышли из машины размять ноги. Двое (очевидно, друзья) обсуждали личную жизнь третьего. Вот повезло мужику! Баба попалась – кровь с молоком. Красивая, горячая, как огонь, и главное – замужняя. Никаких серьезных отношений и обязательств. Вон у того дома живет, в банке работает. Повезло так повезло. Сашок, изменившись в лице (слишком много совпадений!), потянулся за следующей сигаретой. Так и выкурил всю пачку, пока колесо меняли. И решил Сашок, что это не может быть его Олюшка. Ничего он об этом не знает и знать не хочет. Любит он ее до сих пор по ночам и нежно держит за руку, и совсем это не привычка. Может быть, та крупная и красивая блондинка в отчаянии и печали и потому ищет приключений. А они живут счастливо, в гармонии и радости. Это неслыханная редкость в нашем современном мире, где бродят так много одиноких людей в поисках своих половинок. Они просиживают жизнь на сайтах знакомств в поисках доступных удовольствий, покупают новые гаджеты, помогающие им скоротать вечера в одиночестве. Они покупают полуфабрикаты и делают хорошую выручку заведениям, специализирующимся на людях, не желающих готовить дома для себя. А у них с Олечкой прекрасная уютная квартирка, много любимых фильмов, хороших друзей, и он до сих пор наблюдает за тем, как по утрам сладко она спит. Надо будет купить жене новый детектив и эклеры к чаю, уж очень она их любит! На выходные отвезет их с сыном в лес за грибами – пусть порадуются!

В тот вечер их пальцы сплетались особенно жадно и нетерпеливо. Сашок так и не задал своей Олюшке мучавший его вопрос, да и был ли в этом смысл, если он все равно не верил досужим сплетням, потому что знал: его жена – самая лучшая на свете!

Глава 10

Двенадцать лет назад молодая семья родилась неожиданно. Сашок из родной деревни приехал в город учиться и снял квартиру по объявлению. Мама его поначалу обрадовалась и одобрила выбор сына: жить будет в семье, никаких тебе пьянок и гулянок, плохих компаний и поздних возвращений домой. Студенту выделили отдельную комнату, согласились кормить с хозяйского стола за скромную доплату. Сашок, всегда серьезный и по-деревенски основательный, планировал многого добиться в жизни. Несколько лет назад он неожиданно для всей семьи пошел в рост: выпятились уши, нескладный нос, худощавые руки и длинные ноги. Он этого очень стыдился и не знал, как ему жить с изменившимся телом. Сутулость пришла как спасательный круг: так он казался себе ниже и незаметнее. Родители поохали, покопались в фамильном древе и не нашли никого, кто был бы так же высок, худощав и лопоух, как бедный Сашка. Оказавшись в городе, нескладный паренек еще сильнее ощутил свое несовершенство. Хоть и небольшой, но все же город был полон богатых людей, красивых машин и прекрасно одетых женщин. Город светился от рекламы, зазывающей на развлечения разного рода, на которые у паренька не было денег. Трудно жить, зная, что никто, ни за каким окном, не ждет тебя дома. В родном селе все друг друга знали и отзывались на любое приветствие. Здесь же одиночество ощущалось особенно сильно, и Саша старался не выходить из комнаты без надобности. Институт и библиотека – вот, пожалуй, и все его маршруты. Единственные брюки он сушил по ночам на батарейке, пробовал подрабатывать уже на первом курсе – денег из дома, конечно, не хватало – но безуспешно. Приходил с учебы и замертво падал на свой диван. Большое количество людей и расстояния изматывали деревенского парня. Вечерами его было не дозваться к хозяйскому столу. Чаще всего в комнату к квартиранту отправляли пятнадцатилетнюю Олю. Так она, однажды присмотревшись, решила, что ей он очень даже подходит по стати и росту. Олюшка всегда была крупной, и многие из ее одноклассников едва доросли ей до плеча. А мясо к костям прирастет, любила приговаривать ее бабушка. Когда уж меж собой договорились – не знал никто, но было такое мнение, что инициативу проявила расторопная горожанка. Если даже в ее семье существовали такие догадки, то родня жениха даже не сомневалась: Сашку совратила «хозяйская вертихвостка» с серо-зелеными ведьмиными глазами и копной рыжеватых волос.

Свадьбу сыграли, когда Олюшке исполнилось восемнадцать. Больше всего к этому оказалась неготовой ее мама, в тридцать восемь лет не спешившая стать бабушкой. Мама Галюня никуда по жизни не спешила; так и шла, никуда не торопясь и никогда не опаздывая. Приданое внучке покупала бабушка. Она же и готовила, пекла, убирала на всю семью и никогда этим не тяготилась. Разве тяжело это делать для родных людей? Внучку удивило, что шестидесятилетняя бабушка советовала ей выбирать нижнее белье «покрасивше», «с кружавками», пеньюар – понаряднее – все для того, чтобы порадовать молодого неискушенного мужа. По лукавым, все еще молодым глазам бабушки Оля понимала: она догадывается, что внучка давно опередила официальное событие и уже утолила голод деревенского паренька.

Что же касается мамы Гали, то никто из детей не помнил, работала ли она хоть когда-то в своей жизни. Муж двадцать лет назад предложил ей посидеть с детьми дома, пока те были маленькие. Галя от такого щедрого предложения не отказалась. И даже тогда, когда сын и дочка повзрослели и выпорхнули из родительского гнезда, дом все еще казался их матери самым лучшим и надежным местом во всей вселенной. Там было сосредоточено все, что являлось для нее нужным. Горы пожелтевших газет, кипы старых журналов, коробки, заполненные детективами и любовными романами, бесчисленное количество дисков с самыми разнообразными фильмами. Была в Галюне некая всеядность, которая настораживала: выходит, ей совершенно безразлично, что читать и смотреть. Ведением хозяйства после смерти тещи стал заниматься Иван Петрович. Галюня назначила его добытчиком и ответственным за связь с внешним миром еще в самом начале их семейной жизни. Иван Петрович и не знал, что может быть иначе. Потом, правда, понял, что ему просто «повезло»: у других жены пекли пироги, зазывали гостей, нянчили внуков, делали домашние заготовки. Годам к пятидесяти, когда дети уже разъехались и супруги остались вдвоем, тишина накрыла их квартиру невидимым куполом. Иван Петрович с горя ненадолго запил, жена еще сильнее погрузилась в свою непонятную жизнь. Она могла неделями не выходить из дома, не видеть умирающие цветы и переполненный кошачий лоток, не вытирать скопившуюся на подоконниках пыль и главное – не готовить. Иван Петрович по привычке приносил продукты и надеялся на горячий ужин, но с каждым днем надежда его таяла.

– Галюнь, сосиски в холодильнике, кажется, пропали, – в поисках еды подмечал пришедший с работы муж.

– Да? Ну и ладно… А там еще что-то есть?

– Да. Тебе яичницу сделать?

– Пожалуйста. Я сейчас дочитаю книгу и сварю нам кофе.

После ужина супруги, как правило, расходились по своим комнатам. Жена застревала на кухне, обещав вымыть посуду. Иван Петрович звонил детям, узнавал новости и приходил рассказать Галюне, как у них обстоят дела. Она отрывала взгляд от журнала, на который наткнулась на балконе, убирая кошачий лоток, выслушивала, кивала головой, по привычке говорила «ну и слава Богу». До мытья посуды дело обычно доходило не скоро. Кот, так и не отыскав свой туалет, взбирался на супружескую кровать или хозяйкин диван. Та охала и сердилась, уносила грязное покрывало в ванную и усаживалась на стул с тем же журналом в руках.

Иногда Иван Петрович задавал себе вопрос: заметила бы супруга его отсутствие и как бы она жила, не вернись он однажды домой. От таких мыслей его спасал алкоголь, но злоупотреблять им не следовало, иначе можно потерять работу. Галочка часто по несколько дней не звонила детям: ей казалось, что они общались вчера. Квартира, при бабушке сиявшая чистотой, постепенно приходила в запустение. Иван Петрович не мог следить за этим сам, а больше было некому. Теща умерла, Олюшка уехала, даже младший сын Мишка женился и наведывался домой очень редко.