Чтение онлайн

— Прости, прости, пожалуйста, организуй яичницу, — заискивающе заглядывая в глаза Вероники и ловя своими губами её губы, ластился, как ручной зверь, Гоша.

— Ладно, подлиза. Одевайся и жди. Так и быть, накормлю.

Они позавтракали вместе. Даша из комнаты не выходила — или из-за тактичности, или из-за того, что спала. После скромной трапезы они дошли до стоянки и, сев в машину Вероники, поехали к Гоше. Со стороны Вероники это был акт милосердия: вся одежда её несостоявшегося героя-любовника была измята. Он попросил остановить машину у сквера, не рассекречивая своё местожительство. Вышел, закурил сигарету и, послав девушке воздушный поцелуй, упругой, пружинистой походкой пошёл по дорожке сквера.

После этого дня Вероника не видела Гошу недели две. Но всё это время он не выходил у неё из головы. Постоянно вспоминая их баталии в ту ночь, Вероника сначала запрещала себе думать об этом парне, но он будто поселился в её голове. Однако, когда она отпустила ситуацию и позволила себе плыть по течению эмоций, мысли стали формироваться в робкие стихи.

…Вероника пыталась вспомнить ещё стихи, которые писала в то время, но память отказывала их воспроизводить. Укол, который ей сделали, начал действовать. Она закрыла глаза и провалилась в небытие.

Ей приснился чудесный цветной сон. Будто она идёт по самой красивой улице Риги. Дома на ней все с балконами, украшенными цветами. На улице слышна иностранная речь — много туристов. Она ничего не понимает, но, встречаясь с ними глазами, улыбается им, и они улыбаются ей в ответ. Мир кажется ей в этот момент перегруженным смайликами желтолицых китайцев.

Неожиданно она оказывается в тёмной комнате за круглым старинным дубовым столом. На нём стоит зажжённая свеча и лежит книга в кожаном переплёте. Вероника открывает фолиант и на титульной странице читает имя автора — и это её имя и фамилия. Она удивлена, но любопытство заставляет её перевернуть страницу. Там она видит напечатанное стихотворение. Названия нет, только три звёздочки. Но в правом углу написано: «Посвящаю моему любимому мужчине». Вероника начинает читать строки:

Вероника проснулась от реальности увиденного и услышанного во сне. Она не сразу поняла, где находится. Было темно, и лишь контур поцелуя на стене освещался лунным светом. Создавалось впечатление, что этот поцелуй оставлен самой луной, чтобы Вероника не боялась и знала, что её любят. Её любит тёмное небо, мерцающие звёзды и царица ночи — полная тайны луна, Осторожно найдя рукой на тумбочке стакан с водой, Вероника сделала несколько глотков. Потом так же аккуратно поставив стакан на место, откинулась на подушку, чтобы снова очутиться в объятиях Морфея, бога сна.

Наступившее утро вернуло Веронику в реальность. Просторная палата, белые стены, решётки на окнах и соседки, подруги по несчастью. Синеглазка как будто и не покидала свой пост: со вчерашнего дня сироткой сидела у окна. Даце расчёсывала волосы и ловко соорудила при помощи резинки хвостик. Справившись со своей причёской, она достала из тумбочки зубную щётку и пасту, взяла полотенце и вышла из палаты. Всё было вяло и обыденно, кроме одного. Анна, одетая в свой спортивный костюм, делала на кровати свечку, плавно переходя из неё в мостик. Приняв обычное положение, гордая собой, спросила Веронику:

— А ты можешь так?

— Могу, — ответила Вероника и тут же продемонстрировала на своей скрипучей кровати упражнение.

— Молодец, подруга. А сколько тебе лет?

— Об этом я тебе скажу только на ушко, — улыбнулась Вероника. — У меня есть два взрослых сына. Я знаю, что не выгляжу на свои тридцать семь, и очень этому рада. Но в этом моя проблема: мужчины, с которыми я встречаюсь, все намного моложе. Может, я вампир и мне нужна молодая кровь?

— Ой, не пугай меня! Я знаю настоящих вампиров, они питаются чужой энергией. Ты не вампир, подруга, это гены… Да, пока не забыла. Вероника, когда будет обход врачей, попросись на занятия физкультурой. Тут есть тренажёрный зал, будем вместе ходить. А то превратимся, лёжа на кроватях, в тыкву и кабачок. Зал — наше спасение!

— А что тут ещё есть?

— Не поверишь, библиотека! — задорно улыбнулась Анна. — И ещё пианино, правда, капитально расстроенное здешними музыкантами…

— А русской бани с веничком тут случайно нот? — хохотнула Вороника.

— Нет, увы. Но в одном отделении собрана целая «картинная галерея».

На этом их разговор прервался, потому что всех познали на завтрак, после которого, как положено, «покормили» таблетками. Затем народ разошёлся по палатам и ожидании обхода врачей.

Уже на второй день пребывания в больнице Вероника поняла, что чем меньше она будет жаловаться на своё состояние, тем быстрее выйдет из клиники. Девушка не знала, поверили ли ей врачи при обходе, что она отлично себя чувствует и хочет домой. Марина Эдуардовна сказала, что должна обследовать Воронику, назначила ей визит к психологу, разрешила ходить на физкультуру и на прогулки, а ещё выписала какое-то лекарство.

После обхода врачей обитательницы палаты, не сговариваясь, улеглись на кровати и погрузились каждая и свои мысли. Вероника думала о том, когда же к ней придёт папа, чтобы она смогла переодеться в приличную одежду. И ещё она думала, навестит ли её Гоша. Вспоминая свой вчерашний разговор с его мамой, она понимала, что могла напугать женщину.

Тем временем за дверью послышался стук каблучков и чей-то громкий сиплый голос нарушил тишину в коридоре.

— А вы что думаете, я от хорошей жизни пошла на панель? Я институт иностранных языков закончила. Муж, сволочь, бросил меня одну двумя детками. Алименты не платил. Денег ни хватало, вот и пошла на «красивую жизнь» зарабатывать. Иностранный язык пригодился — потекли денежки, валюта… Но как паршиво на душе! У меня душа болит. Её лимите. Лечите меня… от моей жизни. Вы думаете, трахаться каждый дань — это легко? А этим кобелям только одно и нужно. Ненавижу мужиков, чтобы они сдохли!

После этого монолога дверь в палату резко распахнулась. На пороге стояла женщина лот пятидесяти, приятном наружности, с подведёнными глазами и накрашенными вишнёвой помадой губами. И всё было бы нормально, если бы, но отсутствие на оной кофточки и бюстгальтера. Соски опавшей груди напоминали коричневатый сморщенный крыжовник, на запястьях рук отчётливо виднелись синяки. Гипюровая бежевая юбка и модные туфельки не вязались с голым торсом женщины. В руке она держала бюстгальтер.

— Эй вы, сонные коровы, меняю итальянский бюстгальтер на пачку сигарет!

— Не курим, — спокойно ответила Анна.

— Ну и фиг с вами! — раздражённо прошипела женщина и с размаху хлопнула дверью. По звуку её каблуков было ясно, что она направилась к следующей палате.

— Кто это, Аня? — спросила Вероника.

— Это Зинка, проститутка, так называемая жрица любви. Она сюда периодически попадает. Сегодня она ещё тихая, а то как заведёт волынку о своих любовных мытарствах… Слушать противно.

Потянулись часы однообразной, монотонной жизни больницы. Вечером Веронику навестил папа.