Вероника. Исповедь влюблённой
Шрифт:
— Как прошёл твой день, дочка? — с волнением в голосе спросил он.
Вороника его успокоила. Сказала, что чувствует себя неплохо, и поведала о своих соседках по палате.
— Я разговаривал с твоим врачом, она посоветовала санаторий на море. Было бы хорошо, если бы ты после больницы отдохнула там. Здесь она не видит смысла долго тебя задерживать. Приходи в себя, не скучай. Дома всё нормально, детям объяснили твоё отсутствие срочной командировкой. Ни о чём не беспокойся. Я тебе всё привёз: вот мелки, бумага, костюм, тапочки и, конечно, фрукты и соки.
— Спасибо, папуля, — одной рукой Вероника обняла его за шею, а второй подхватила пакет с передачей.
В палате Веронику ждали. Сегодня только к ней пришли проведать, соседок никто не навестил. Вероника с удовольствием поделилась со всеми мандаринами и яблоками. Запах мандаринов быстро заполнил комнату, непроизвольно напомнив о Новом годе. Вероника задумалась. Она вспомнила, как встречала Новый год со своими детками. Как поставила ещё один прибор на случай, если приедет Гоша… От грустных мыслей её отвлекла Анна.
— Девочки, хотите свеженький анекдот? — излучая улыбку, обратилась она ко всем обитательницам палаты.
— Хотим! — не сговариваясь, разом ответили те.
— Одна подруга спрашивает другую: «Ты знаешь, где находятся психи?» — «В дурдоме, конечно». — «Нет… Там находятся только те, кто спалился».
Анекдот не вызвал большой позитивной эмоции у слушателей. Наоборот, он заставил всех окунуться в свои истории болезней и задуматься, где в их историях слабое звено, где сладились они сами. В палате повисла тишина.
Вероника тоже нырнула в глубину своего беспокойного ума. Свихнуться могут люди, у которых этот ум есть, — это аксиома. Она помнила, как уговаривал её репетитор по физике после окончания школы поступать на физмат. И очень хорошо помнила, что она ему ответила: «Нет, Валерий Александрович. На этом факультете плохая статистика. Ваши студенты часто сходят с ума». Он с ней согласился. И что в итоге? Она поступила на экономический факультет, сдав на приёмных экзаменах профилирующие предметы — физику и математику. Отдыхом для мозгов было только написание сочинения. А как участница школьных олимпиад, Вероника с ним справилась легко.
Неужели знание интегралов и законов физики на подсознательном уровне влияет на нейронные связи головного мозга? Нарушаются связи нейронов, и ты летишь в бездну помутнения рассудка. Нет, что-то тут не так. С ним, с её рассудком, произошёл сбой, а потом началась перезагрузка системы. Придя к такому выводу, Вероника улыбнулась. Анна что-то похожее говорила о себе. И что теперь? Из Вероники, как лава из вулкана, рвутся наружу стихи. А ведь она их писала в далёкой юности.
Она вспомнила, как, начитавшись Александра Сергеевича Пушкина, удивила свою маму, которая тоже баловалась рифмой, своими подражаниями великому поэту.
Вероника была очень влюбчивой девочкой и в пятнадцать лет втрескалась в мальчика из параллельного класса. Он был похож на артиста Олега Видова, который играл в фильме «Всадник без головы». Та же стать, голубые бездонные глаза, чёрные брови и светлые волосы. Мальчик и не знал, что Вероника в него влюблена. А она всего лишь замирала при случайных встречах с ним в школьных стенах и сочиняла стихи о неразделённой любви.
Что же она писала тогда? Вероника напрягла память и буквально, словно наяву, услышала, как в её голове заработали шестерёнки механизма, возвращая её в те далёкие времена. Девушка реально слышала шелест переворачивающихся страниц календаря. Она улетала назад, в прошлое. Свои первые стихи вспомнила.
Не знаю, что со мною стало? Не знаю, чем всё объяснить? Как будто места сердцу мало. Раз хочется с ним рядом быть. Лишь только чуть его увижу. Услышу голос, близкий мне. Вся затрепещу, ожидая. Что подойдёт сейчас ко мне. Но нет, увы… Он всё ж не видит Страданья тяжкие мои… А губы шепчут, заклиная: «Очнись! Ну, дай же мне любви!»Да, любовь была безответная. Вероника фантазировала, но не впадала в депрессию от неразделённости чувств. Юность свежим ветром несла её пёрышком в новое, неизведанное, но такое желанное взросление. Из радиоприёмника тогда неслись песни молодого певца Юрия Антонова: «Не надо печалиться, вся жизнь впереди! Надейся и жди!» Заряженная песнями, Вероника писала:
Я знаю, что влюбляться — это глупо. Влюбляться можно в восемнадцать лет. Поверьте мне, любовь — всё это скука, Которая оставит жёсткий след. После неё вы долго не уснёте. И будете вы ахать, глубоко вздыхать, Ну а потом вы всё-таки поймёте, Что главную любовь вам нужно ещё ждать!Через год, когда мальчик переехал в Ленинград, Вероника начала ходить в театральный школьный кружок, где состоялся её дебют — она получила главную роль в спектакле. Она уже не помнила названия постановки, но не забыла, как мальчишки заключили пари: влюбится ли героиня в одного из них. А потом в школу приехала девушка из молодёжной радиостудии и у Вероники впервые брали интервью. Она так вошла в образ знаменитой актрисы, что отвечала на вопросы томным голосом. Тянула слова, уверенная в том, что это залог успеха в диалоге. Позже, когда она услышала себя в эфире, ей было очень стыдно за своё позёрство.
Герой одной оперетты (кажется, «Мистер X») пел: «Вся моя жизнь — игра». Вероника в прямом смысле играла свою жизнь. Лицедействовала в школьном театре, исполняя разные роли. Осваивала балетные па, мечтая о большой сцене. Мучила клавиши фортепиано, заканчивая музыкальную школу, куда её отправила мама, забрав из балетного кружка.
Пианино девочка не любила. Но, прикованная к нему цепью родительского волевого решения, как раб на галерах, Вероника до конца тянула лямку. Принесла домой диплом. Мама была довольна. Убеждала дочь, что это гарантированный хлеб в будущем.
— В детском садике будешь музицировать, работа непыльная.
У Вероники были другие предпочтения. Она вела дневник, писала каждый день. Читала запоем книги и после прочтения «Пикника на обочине» братьев Стругацких решила написать маленький юмористический рассказ про собаку…
Перечитав написанное и посмеявшись от души над своим юмором, Вероника решила опробовать литературные начинания на родителях. Их реакция расстроила юную писательницу. Мама с папой молчали. Тишина была гнетущая и одновременно говорящая. Вероника восприняла её как приговор — ты, дочка, бездарь! Со слезами она убежала в свою комнату. «Почему им не смешно?» В порыве отчаяния она порвала в клочья свой рассказ и открыла дневник, душевный спаситель. В эту тяжелую для неё минуту ей необходимо было утешение и душа отозвалась рифмами. Девочка взяла ручку и записала: