Чтение онлайн

Разительно отличалось поведение чешских и польских представителей на Парижской мирной конференции. Если чехи (тот же глава делегации ЧСР Бенеш) каждое свое действие согласовывали с представителями Антанты (скажем проще - испрашивали разрешения), то поляки вели себя с французами, англичанами, итальянцами и т. д. как с равными. Польша, бредившая историческими мифами о своем "величии", уже тогда вела себя как "великая держава", полагая себя равновеликой с той же, к примеру, Францией.

Британский генерал Смэтс напишет Ллойд Джорджу письмо, в котором обратит внимание на данный нюанс - мол, неадекватный "клиент" выходит из-под контроля уже на начальном этапе: "Даже сейчас, во время работы конференции, поляки сопротивляются великим державам, а что будет в будущем, если произойдет раскол держав, или если они столкнутся друг с другом?.. Можно с большой долей уверенности полагать, что как Германия, так и Россия вновь станут великими державами и что зажатая между ними новая Польша может процветать только при их доброй воле"[2].

________________________

2. Sprawy polskie па konferencji pokojowej w Paryzu w 1919 г. Dokumenty materiaty., t. 1, Warszawa, 1965, s. 186.

Иными словами, как только Польша утратит покровительство стран Антанты, либо же они сами по тем или иными причинам откажут ей в покровительстве (будут не в состоянии ее поддержать вследствие тех или иных обстоятельств), Польша тут же окажется один на один, точнее одна против двоих - России и Германии, попадет в зависимость от их политики. А с учетом того, что Польша своими силовыми захватами территорий ограбила обеих мощных соседей, немудрено было спрогнозировать, как они отнесутся к лишенной поддержки Польше.

Но этого не понимали только сами поляки, полагавшие, что чем больше земель (с непольским населением) они прихватят - тем лучше. В Варшаве не заглядывали за горизонт, не задумывались - как затем эти земли удерживать? В свою очередь как будущие претензии соседних с Польшей стран на земли, которые они с полным на то основанием считали своими (а то, что такие претензии возникнут, мало кто сомневался уже тогда), так и польские попытки удержания чужих земель, которыми Польша овладела под шумок царившего в Европе послевоенного хаоса и неопределенности, - все это несло в себе угрозу очередного большого военного конфликта.

(...)

Уже тогда трезвые головы предупреждали, во что выльется создание этого "чудовища Франкенштейна" - "великой Польши". В частности, британский премьер Ллойд Джордж 25 марта 1919-го направил участникам Парижской мирной конференции меморандум, вошедший в историю как "документ из Фонтенбло", - "Некоторые соображения к сведению участников конференции, перед тем как будут выработаны окончательные условия".

Ллойд Джордж писал: "Вы можете лишить Германию ее колоний, превратить ее вооруженные силы в простую полицию, низвести ее военно-морской флот на уровень флота пятистепенной державы, однако если в конце концов Германия почувствует, что с ней несправедливо обошлись при заключении мирного договора 1919 г., она найдет средства, чтобы добиться у своих победителей возмещения... Поддержание мира будет... зависеть от устранения всех причин для раздражения, которое постоянно поднимает дух патриотизма; оно будет зависеть от справедливости, от сознания того, что люди действуют честно в своем стремлении компенсировать потери... Несправедливость и высокомерие, проявленные в час триумфа, никогда не будут забыты или прощены".

Особую же опасность Ллойд Джордж видел в следующем: "По этим соображениям я решительно выступаю против передачи большого количества немцев из Германии под власть других государств, и нужно воспрепятствовать этому, насколько это практически возможно. Я не могу не усмотреть главную причину будущей войны в том, что германский народ, который достаточно проявил себя как одна из самых энергичных и сильных наций мира, будет окружен рядом небольших государств. Народы многих из них никогда раньше не могли создать стабильных правительств для самих себя, а теперь в каждое из этих государств попадет масса немцев, требующих воссоединения со своей родиной".

Наконец, в отношении "возрожденной Польши" Ллойд Джордж не сомневался: "Предложение комиссии по польским делам о передаче 2100 тыс. немцев под власть народа иной религии, народа, который на протяжении всей своей истории не смог доказать, что он способен к стабильному самоуправлению, на мой взгляд, должно рано или поздно привести к новой войне на востоке Европы"[4] ... Как в воду смотрел! Так оно впоследствии и вышло.

_______________________

4. ПМД, т.1, с.347-349.

Глава британского МИД Бальфур, в целом более чем лояльно настроенный к Польше, признавал в ходе мирной конференции, что "Польша совершала позорные поступки и плохо вела свои дела". Но "питал надежду", что этот озорник-позорник одумается и окажется в состоянии "вести себя как разумное, цивилизованное государство". Зря надеялся.

Генерал Смэтс, представлявший на мирной конференции британские доминионы, предупреждал: "Польша в продолжение всей своей истории была неудачницей и всегда будет неудачницей, а мы в нашем договоре пытаемся отменить этот приговор истории". Поэтому Смэтс призывал союзников "серьезно подумать, прежде чем они гарантируют Польше те границы, которые ныне намечаются. Эти границы требуют самого тщательного пересмотра"[6].

_______________________

6. ПМД, т.1, с.587.

(...)

Предпосылки к разделу Польши 1939-го были заложены в 1919-1920 гг. Пользуясь моментом, Польша ограбила двух своих великих соседей - Германию и Россию: "сцена была готова для создания одной из самых опасных коалиций - германо-русской дружбы, в основе которой лежала общая нелюбовь к своему общему соседу - Польше"[9].

_______________________

9. Дирксен, указ. соч., с.36.

Но разве только Германия и Россия? Были же еще Литва и Чехословакия. Выше мы опустили польско-чешский конфликт из-за Тешинской области (о нем поговорим в ходе рассмотрения событий 1938 г.). Поляки наверняка отобрали бы Тешинскую область у чехов силой еще в 1919-1920 гг., если бы не Антанта, которая благоволила к ЧСР не меньше, чем к Польше (союзники 28 июля 1920 г. приняли решение о разграничении территории бывшего Тешинского княжества, и Польша подчинилась). Но своих планов на этот счет Варшава не оставила. Как и притязаний на территории остальных соседей.

С самого начала своего возрождения Речь Посполита предстала как государство, конфликтующее с соседями на западе, юге и востоке (исключение - Румыния и Латвия, с которыми поляки имели небольшую по протяженности границу), - Германией, Советской Россией, Литвой и Чехословакией. Причем во всех перечисленных случаях именно Польша была провокатором и источником конфликта из-за ее великодержавных устремлений.

К началу 20-х, таким образом, сложилась следующая картина.

Во-первых, Польша успела повоевать (за редким исключением) со всеми соседями.

Во-вторых, она силой захватила земли Германии, Советской России и Литвы - поправ принципы самоопределения народов, неоднократно нарушив решения Парижской мирной конференции, а часто своей тактикой "свершившихся фактов" предопределив несправедливый характер ее (упомянутой конференции) решений. Все это создало основу для территориальных претензий к Польше (вполне обоснованных) со стороны указанных государств.

В-третьих, Польша даже в этих обстоятельствах осталась неудовлетворенной! Ведь, как мы помним, ее территориальные претензии простирались гораздо дальше, чем ей удалось достичь на рубеже 10-20-х годов ХХ в., - по отношению и к Германии, и к Советской России, и к Литве (которую поляки вообще хотели включить в состав державы целиком), и к Чехословакии. И исходя из неудовлетворенности своих аппетитов Варшава будет строить свою внешнюю политику в течение всего межвоенного периода.

Польша была готовым очагом военного конфликта в Европе. До поры до времени "замороженным".

Польша - хозяин своего слова: хочет - дает, хочет - забирает обратно

(...)

Эта мини-империя в центре Европы была образована не как добровольный союз народов, но как тюрьма народов, в которую немцы, украинцы, белорусы, литовцы были загнаны силой оружия.

Тот бандитский способ, с помощью которого поляки расширяли свою территорию в 1918-1921 гг., обусловил и характер польской политики по отношению к национальным меньшинствам - жесткого подавления, ополячивания, окатоличивания.