Чтение онлайн

– А это что?
– указала Икара на серое пятно.

– Та щель, что закрылась порядка часа назад.

– А черная?

– Два часа, - спокойно обозначил дед. Негатива в его голосе не было.

Значит, существование щелей отмечено цветами? От темно-синего до черного, и их цвет говорит о времени.

– Ну?
– поинтересовался мужчина, - Куда мальца пошлем?

– Сюда?
– Икара неуверенно ткнула пальцем в ближайшую темно-синюю точку.

– Машлу, - позвал дед стихийного парня, - Посылай.

Что-то в происходящем не так. Но что именно, Икара поняла слишком поздно: Машлу ведь сказал, что щели пропадают в зависимости от близости живых существ. Не сказал только, что щели умеют чувствовать присутствие курьера, и стараются исчезнуть. Темно-синяя точка на карте стала темнее за несколько минут до того, как Йон добрался до нее.

Икара смотрела на карту, не в силах поверить в то, что щель может быть разумна. Это же всего-лишь дыра между мирами! Иными словами - дверь, черный ход. Так сказал Великий и Ужасный Яхо!

– Следующую, - нарушил тишину голос взрослого эльфа.

Теперь на панели светятся четыре точки темно-синего окраса и восемь пятен темнее. Все они разбросаны в хаотичном порядке. Можно направить Йона к ближайшей, но ему опять не хватит времени доехать до нее. И щель исчезнет. Глупость какая-то.

– Называй следующую, - качался дед на стуле, - Время идет.

Назвать наобум? А если нет, то какой шанс вычислить место возникновения новой щели? Разве это возможно?

– Время!
– напомнил мужчина.

– Сюда, - обозначила Икара ближнюю к Йону щель.

– Машлу?

– Принял.

До щели Йон добирался четверть часа, и точка стала темнее за пять минут до его приближения. Ничего удивительного, Икара и так знала результат.

– Дальше, - прозвучал голос со стороны, - Не спи.

А дальше Йон до ночи метался по измерению в надежде попасть в щель, но все они исчезали за несколько минут до его приближения. Дед не ругался, но без конца напоминал о времени и необходимости послать парня на все четыре стороны и дальше. В щель.

Незадолго до конца тренировок в подвал спустилась счастливая и разгоряченная Фаури. Гнетущая тишина в зале стерла улыбку с девичьего лица. Эльфийка сразу поняла, что происходит. Точнее, чего так и не произошло. Бродяга возле приборной панели выглядела расстроенной и подавленной одновременно. Взгляд затравленного зверька сосредоточен на карте этой части измерения.

– Дед?
– позвала Фаури мужчину спустя некоторое время, - А чего ты ей не сказал, что направление движения можно менять в любой момент времени? Зачем эта езда по прямой? Так в щель не попасть.

– Хотел убедиться, что в голове низших рас - пусто. Видишь? Так и есть.

Издеваются. Икара выдохнула и поднялась на ноги. К приборной панели больше не притрагивалась и направилась к скрипящей лестнице. Даже этот звук не такой мерзкий, как Высшие внизу!

– Икринка, ты куда?
– издевка в голосе деда была хорошо слышна, - Давай пошлем мальчишку еще раз! Это же так весело. Да, Фаури?

– Да ну тебя, - отмахнулась девушка, - Просили же помочь с тренировкой. Чего вредничаешь?

– Я и помог, - мужчина качался на задних ножках стула, - Сразу сказал, что она не нужна. Кто из нас вредничает и не слушает старших?

– Мог хотя бы попытаться.

– Весь день пытаюсь, аж в горле пересохло. Слышишь? Хриплю!

Одновременно с последними словами лестница начала противно скрипеть. Следом на пол подвального помещения спрыгнула темная фигура на сюр. Снятый шлем явил взору Йона. Дед тут же сделал вид, что кашляет от сухости в горле.

– Где Икара?
– взглянул Йон на Машлу.

– Наверх поднялась минут десять назад.

Машлу отключил панели и покинул подвал первым. Следом за ним направились Фаури с Барханом, на ходу обсуждая передвижения до щелей и в процессе смены миров. Из-за слишком высокой скорости оказалось непривычно, отсюда множество ошибок: Фаури дважды промахивалась и терялась в мирах. Повезло еще, что опытный Бархан быстро находил пропажу и помогал вернуться обратно. На это ушел день, но курьер не только цел и невредим, но еще и дома.

– Форма спасла, - весело смеялась Фаури на скрипящей лестнице.

В подвале остались двое. Йон стоял у все еще активной панели, за которой сегодня оставил девчонку со смешными кисточками на ушах. В двух метрах от него на стуле полулежал небритый мужчина и пристально наблюдал за фигурой на сюр.

Говорить ничего Йон не стал. Он развернулся и направился к лестнице:

– Завтра тренировка, - бросил парень, не оборачиваясь.

– Избавься от нее.

У нижней ступеньки Йон остановился. Оборачиваться не стал, ожидая дальнейших слов молча и неподвижно.

– Узор на ее теле, - прозвучало в наступившей тишине, - Неужели ты не видел?

– Татуировка?

Йон вспомнил светлый серебристый узор на нежной коже бродяги. Словно лианы оплетают все тело: они почти не видны, но более заметны в приближении. У других бродяг рога растут, у кого-то крылья и третий глаз. Но дед заинтересовался узором, который ни на что не влияет?

– Дурак. С этой мелочью демон развлекается, - мужчина обозначил величину проблемы. Со своего места вставать не спешил, - Хочешь поспорим, сколько сейчас таких бродяг во всех мирах?

Спорить необходимости нет. Демоны, как и прочие Высшие расы, не трогают бродяг. Это унизительно - спать с низшими существами.

– Ни одной?
– предположил Йон, не оборачиваясь.

– Бестолочь. Одна уже есть, - стул с грохотом встал на все четыре ножки, - Еще на десятке ставят эксперименты. Но даже так существует огромная разница между ними: эта, - кивнул дед в сторону лестницы из подвала, - Не сидит на цепи. И от нее не избавились. Знаешь почему?

– Почему?
– эхом спросил Йон.

Он знал, что не угадает причину, сколько бы не думал над ней. Ни с бродягами, ни с демонами парня ничто не связывало.

– Дед?

– Играют с ней.

– Как ты?
– вздохнул Йон и сделал шаг на лестницу, - Завтра тренировка. Не проспи.

В одиночестве дед какое-то время сидел неподвижно, глядя к столу, за которым еще недавно пыталась обучаться бродяга. Нет в ней понимания работы артефакта, как и осознания принципа передвижения на сюр. Зато есть куча проблем, которые обязательно свалятся на голову из-за ее присутствия здесь. Точно свалятся! И только один глупый беспризорник озабочен хаосом настолько, что не видит очевидного.