Чтение онлайн

Одна из самых главных проблем возникновения нацистского партизанского движения состояла в том, что им не занимались военные, которым после покушения на Гитлера и заговора 1944 года не доверяли. Создание отрядов было поручено СС, причем тем управлениям, которые никак не контачили с Ваффен-СС, военным крылом «черного ордена». Более того, «вервольфы» оказались независимыми не только от СД, эсэсовской службы безопасности, но даже и от РСХА (Главного управления имперской безопасности). Подобное положение вещей сразу же стало причиной некой напряженности, которая возникла между нацистскими партизанами и эсэсовскими разведчиками. Неудивительно, что Эрнст Кальтенбруннер и Вальтер Шелленберг сделали все возможное, чтобы нейтрализовать эту затею. Контроль над «Вервольфом» получили эсэсовские структуры, выполнявшие чисто полицейские функции. Тот факт, что Гиммлер начал формировать «Вервольф» в сердце Германии под контролем собственных «полицейских», еще раз указывал на предназначение «вервольфов» как инструмента акций террора и запугивания.

Другой особенностью зарождавшегося партизанского движения являлось то, что согласно меморандуму Хильдебрандта, ему отводились функции простых диверсионных групп, которые должны были действовать в пограничных областях Германии. Любой намек на то, что регулярные воинские части не могли защитить границы рейха, мог быть расценен нацистским руководством как «пораженческие настроения». В итоге сфера деятельности групп «вервольфов» из состава СС ограничивалась некоторыми приграничными территориями, которые могли «случайно» занять вражеские части, имевшие значительный численный перевес. Подобная идеологическая установка не имела ничего общего с реальной картиной боевых действий. В итоге идеология не позволила эсэсовскому руководству подготовиться к 1945 году, когда союзнические войска вступили на территорию Германии.

Задуманные верхушкой СС партизанские части должны были действовать в рамках узких заданий, которые полностью соответствовали концепции Клаузевица, — ведение рельсовой войны, планомерные диверсии, обрыв линий связи. Нацистские лидеры наивно надеялись, что подобные меры позволят задержать наступление Красной Армии и союзнических войск. «Вервольфы» должны были также заниматься политическим и экономическим саботажем, совершать убийства антифашистских активистов, распространять пропагандистские материалы, собирать сведения о передвижении вражеских войск, призывать местное население оказывать пассивное сопротивление оккупантам (хотя в последние дни войны «вервольфы» все меньше и меньше контачили с местными жителями). В одной из статей, опубликованных в официальной газете нацистской партии «Фёлькише беобахтер», действия «вервольфов» сравнивались с «волчьими стаями», группами немецких подводных лодок, которые охотились за конвоями Союзников. Как свидетельствуют трофейные документы, попавшие в руки Красной Армии в конце войны, нацистское руководство несколько пересмотрело свое отношение к партизанскому движению. Теперь «вервольфы» рассматривались как ядро будущего широкого движения сопротивления, в которое должны были вступать не только местные жители, но и военнослужащие из разбитых и окруженных частей вермахта.

Предполагалось, что низовой структурой нацистского сопротивления станут отряды или группы, состоявшие из 4–6 человек. Из нескольких подобных ячеек должен был складываться «сектор» (первоначально называвшийся взводом). Несколько «секторов» составляли «секцию». Члены первичных «ячеек» предполагалось снабдить стрелковым оружием, ручными гранатами, гранатометами и достаточным количеством пластиковой взрывчатки (ниполит и донарит). Мыслилось, что каждый «вервольф» должен был нести на себе от пяти до десяти килограммов взрывчатки. На всякий случай подобные группы могли снабжаться английским и американским стрелковым оружием, что должно было облегчить задачу получения боеприпасов. Это оружие было собрано СС, когда ликвидировалось множество англоамериканских диверсионных групп, забрасываемых на территорию Голландии. Всего же в арсеналах СС на конец 1944 года находилось более 250 тысяч единиц трофейного оружия. Облачение «вервольфов» могло быть разным: и военная форма, и гражданская одежда, — все зависело от ситуации. Здесь руководство СС предоставляло им полную свободу действий.

Для обеспечения деятельности «вервольфов» на территории Германии планировалось создать множество тайников и тайных баз, где находились боеприпасы, еда и одежда. Все они располагались в лесах. Большинство подобныхтайниковтаки не были использованы — после войны их в великом множестве находили на территории как ГДР, так и ФРГ. Не доверяя вермахту в целом формировать партизанские части, отдельных военных все-таки привлекали для инструктажа и обучения «вервольфов». В частности, подобные занятия проводились по технике и тактике использования естественных пещер и карстовых полостей. Группы «вервольфов» должны были оказываться в тылу противника благодаря нехитрой тактике. При наступлении вражеских войск они должны были на время скрыться в секретных бункерах и так называемых «опорных пунктах».

Эти бункеры имели многофункциональное назначение. Это были и командные посты, и склады, и места, где должны были отдыхать партизанские группы. Подобные установки делали группы «вервольфов» малоподвижными. Впрочем, похожей тактики придерживались первые партизанские группы, возникавшие на территории СССР. Но маскировка аналогичных сооружений была возможна лишь там, где имелись плотные леса. В Рейнланде, где таковые фактически отсутствовали, намечалось в качестве опорных пунктов использовать закамуфлированные пещеры, заброшенные шахты и даже бомбоубежища. В Руре было специально выкопано около тридцати подобных шахт. Координацию действий предполагалось вести посредством коротковолновых передатчиков, которыми должна была быть снабжена каждая группа «вервольфов». Существовал даже фантастический план — соединить опорные пункты Рейнланда специальной телефонной линией.

19 сентября 1944 года руководить формированием отрядов «Вервольфа» Гиммлер поручил обергруппенфюреру СС Гансу Прюцману, [4] который был наделен особыми полномочиями. Этот эсэсовский офицер был классическим представителем «новой аристократии». Его отличал острый ум и широкий кругозор. Но эти качества меркли на фоне его непомерного тщеславия и недостаточного внимания к порученным ему делам. На первых стадиях создания партизанского движения он весьма легкомысленно хвастался, что «его организация» кардинально поменяет военное положение Германии. Уже один этот факт говорил о том, что он слабо представлял, с чем ему придется столкнуться.

Ганс Прюцман родился 31 августа 1901 года в Восточной Пруссии. Это был высокий симпатичный человек, которого украшал шрам, полученный им во время юношеской дуэли. В чем-то его биография была типичной для эсэсовцев. Подобно Гиммлеру и Гейдриху, он был слишком молод, чтобы участвовать в боях Первой мировой войны. Но это не помешало ему присоединиться к фрайкорам, где он стал идейным националистом. Прюцман вступил в СС в 1930 году (партийный номер — 142290, номер в СС —3002). В марте 1937-го ему поручили руководство полицейскими частями в Гамбурге, затем он был переведен в Кенигсберг. Именно отсюда в годы Второй мировой войны его направили на Украину. В течение двух с половиной лет он наводил «порядок» на юге СССР. За это время он накопил огромный опыт по борьбе с партизанским движением. Именно он был одним из тех, кто убедил руководство Украинской повстанческой армии (УПА) выступить на стороне нацистов. Именно Прюцман был ответственен за применение тактики «выжженной земли», которая осуществлялась немцами под ударами Красной Армии при оставлении Украины. Он как никто другой хорошо представлял, что партизанская война не может быть скована какими-то формальными установками — это была чрезвычайная мера.

Опыт, накопленный Прюцманом на оккупированной Украине, а также хорошее знание Восточной Пруссии, откуда он был родом, предопределили решение Гиммлера. После того как немцы были изгнаны с территории СССР, а сам Прюцман остался не у дел, рейхсфюрер решил поручить ему создание «Вервольфа». При этом, сохраняя свой полицейский пост в Кенигсберге, он освобождался от каких-либо других поручений и заданий. Строительство партизанского движения из состава СС началось с создания так называемого «Бюро Прюцмана», которое располагалось в предместьях Берлина. Позже оно переехало в Рейнсбург, бывшую резиденцию Фридриха Великого, находившуюся северо-западнее немецкой столицы. Но долго пребывать в этом замке Прюцману было не суждено. Почти сразу же он начал колесить по всей стране, осуществляя инспекторские проверки.

В «Бюро Прюцмана» числился штандартенфюрер СС Карл Чирский, который в свое время отвечал за восточное направление в СД. Он был одним из тех людей, которые разрабатывали операцию «Цепеллин» — неудачную попытку создания повстанческого движения в тылу Красной Армии. Теперь навыки Чирского должны были пригодиться при обучении «вервольфов». Перевод на новую работу был также предопределен тем, что в СД Чирский повздорил с командиром эсэсовского «спецназа» — Отто Скорцени. Это сделало отношения между РСХА и «Вервольфом» еще более натянутыми. Когда конфликт перешел все мыслимые границы, Чирского заменили бригадефюрером СС Вальтером Опландером, который курировал протектораты Моравия и Богемия (Чехословакия).

Главными сотрудниками «Бюро Прюцмана» были: бригадефюрер-СА Зибель, отвечавший за общие вопросы обучения и техническое обеспечение (Инспектор Т); штандартенфюрер СС Гюнтер Д'Альквен, в свое время курировавший в Ваффен-СС вопросы военной пропаганды на Восточном фронте (штандарт «Курт Эггерс»); штандартенфюрер СС Коттхаус, ведавший кадровыми вопросами. Весной 1945 года к ним присоединилась фрау Майш, которой было поручено обработать «женский компонент» «Вервольфа». Приблизительно в то же время в «Бюро Прюцмана» появился генерал-лейтенант Юппе, что ознаменовало начало сотрудничества «вервольфов» с армейскими частями. Взглянув на биографии сотрудников бюро, можно заметить, что большинство из них работало на «восточном направлении», а стало быть, изначально основные действия «вервольфов» должны были быть направлены против Красной Армии.