Чтение онлайн

– Так точно, дома. Он сегодня удивительно рано приехал, всех отпустил, даже няню Элегии Джорджиевны.

– Хорошо... Спасибо.

Она прошла на второй этаж.

В квартире царили темнота и тишина. Свет пробивался только через приоткрытую дверь комнаты Стефани, да ночник горел в комнате Элли. Она же их бывшая гостиная, рядом с кухней, совсем недалеко от входа. Оттуда же доносилось тихое пение – единственное, что нарушало тишину.

Місяць на небі, зіроньки сяють, Тихо по морю човен пливе.

В човні дівчина пісню співає, А козак чує – серденько мре.

Пісня та мила, пісня та люба, Все про кохання, все про любов. Як ми любились та й розійшлися, Тепер зійшлися навіки знов.

Это народную украинскую песенку в их дом принёс Саша Городецкий. Он так проникновенно её пел, что в полном восторге была даже Элли трёх лет от роду. После чего маме и папе девочки пришлось осваивать азы мовы, ибо песня стала идеальной колыбельной для их дочери.

– Мама!

Не успела Жозефина заглянуть в комнату, как её заметила Элли. И радостно вскочила на постели.

– Элли! Здравствуй, доченька!

Она подошла, обняла малышку.

– Привет, Гео!

– Привет! – как-то жалобно ответил он.

Он сидел в кресле рядом с кроватью дочки и меньше всего был похож на главу государства, вчера объявившего своим верноподданным монаршую волю относительно беременности девицы Флетчер. Похоже, у него тоже выдался просто ужасный день. Сейчас бы принять снотворное и отключиться до утра, но Элли никак не может заснуть без мамы, а мама задерживается на работе, и поэтому надо сидеть с ней, рассказывать ей сказки и петь любимую колыбельную на щирой украинской мове.

– Мы никак не могли без тебя заснуть… – он попробовал улыбнуться. Вышло не очень.

– А я вам сейчас помогу!

Несколько минут Жозефина убаюкивала дочку. У неё на руках Элли действительно быстро уснула; девочку аккуратно уложили на кровать и накрыли одеялом.

– Пойдём отсюда! – шепнула женщина Джорджу, после чего они вышли и тихо прикрыли за собой дверь.

Из своей комнаты выглянула Стефани. Ей, похоже, тоже не спалось – она читала какую-то книжку, которую сейчас держала в руках. Улыбнулась Жозефине.

– Здравствуй! – тихо прошептала Финка, показывая глазами на детскую – мол, Элли только заснула.

– Привет! – так же тихо выдохнула Стефани.

А может, действительно? Утро вечера мудренее. У них у всех был тяжёлый день…

Жозефина долго стояла под душем. Нет, определённо – сейчас в кровать и заснуть. А утром как-нибудь разберёмся.

– Может, чаю? С печеньками? – на выходе из ванной ждал Джордж.

А ведь она действительно проголодалась.

– Овсяное?

– С изюмом.

Впервые за весь вечер он искренне улыбнулся – похоже, супруга не задаст в ответ направление движения.

– Давай!

Однако первое, что он сделал, разлив чай, – протянул ей бумагу. Официальный бланк, гербовый лист. Довольно мелкий шрифт, строчки путаются перед глазами. Документ от сегодняшнего, вернее уже вчерашнего, числа. Нотариальная дарственная запись. Джордж передавал Жозефине в полное владение свою долю в охранном холдинге «Беркут».

– Как это понимать, Гео?

– Сегодня днём я по-настоящему испугался.

– Чего?

– Того, что ты уйдёшь. А если это произойдёт... Удержать тебя я не смогу, а участвовать в судебном процессе по разделу имущества у меня не хватит сил.

Таким тоном он говорил с ней один раз в жизни. Ночной звонок по телефону. Та самая ночь весной 1991 года, которая раз и навсегда перевернула взаимоотношения исполнительного директора ЧОП «Беркут» и его секретарши. Пожалуйста, Жозефина, не бросайте трубку. Самое мучительное для меня – извиняться. А я был неправ и незаслуженно вас обидел. Простите меня. Через час они уже разговаривали на «ты», через два гуляли на Чистых прудах... Утром проснулись вместе на полу его кабинета.

– Гео, если бы я надумала от тебя уходить, то не взяла бы ничего. Тем более долю в компании, которую ты создавал на двоих с Рудольфом.

– А мне не нужна доля в компании, если из моей жизни исчезнет такая прекрасная управляющая этой долей. Во всех смыслах прекрасная... Утром я это понял, а после обеда вызвал нотариуса в Администрацию Президента. Потому что... Ты могла прийти вечером и сообщить, что между нами всё кончено.

– И что бы ты стал делать?

– Это и было самое страшное открытие. Я понял, что я не знаю, что стал бы делать в этой ситуации. Когда-то я отделывал эту квартиру под себя, а сегодня я не хочу сюда возвращаться, если здесь нет тебя. И отправить Санни на аборт я тоже не могу.

– Почему?

– Я дал ей надежду. Ещё при нашем первом свидании я ей пообещал, что у неё теперь будет ещё один друг и помощник. И она поверила, хотя и не сразу. Если я не могу простить предательство другим – как я прощу его себе? Я ей дал телефон для связи, и она позвонила, надеясь на мою помощь.

Жозефина смахнула слезинку.

– Присядь поближе, Гео.

Она обняла Джорджа.

– Мы вместе затеяли эту игру. Я не могу обвинять только тебя, Гео. Поэтому... Помнишь, на свадьбе Азраил рассказывал притчу о двух хромых птицах? Я без тебя тоже не смогу.

До спальни он нёс её на руках. В комнате напротив по-прежнему горел свет – Стефани читала свою книжку.

– Дочь, открой нам дверь, пожалуйста! – взглядом он показал на вход в спальню. После чего ощутил ещё одни объятия. Стеф сзади обняла его за плечи и прижалась. Похоже, она действительно одинаково любит и его, и Жозефину. Не может уснуть, когда у них всё сложно, и радуется, когда опять всё хорошо.

Первой, разумеется, проснулась Элли. В прекрасном настроении, как будто это не она вчера весь вечер не могла уснуть и искала маму. Потом Стеф – пора было в школу. Потом в квартире появилась няня Элли, а внизу, в предбаннике, обслуга Джорджа: традиционный утренний доклад главе государства о случившемся за сутки, а потом надо везти господина президента в его администрацию. Подождут! – махнул рукой Джордж и отправился с Жозефиной на кухню.

– Гео, ты сегодня завтракать собираешься? Только и делаешь, что разглядываешь меня.

– Вчера в это время я тут завтракал один. Потому что ты уже ушла на работу…

– Гео, я не специально. Честно. Действительно было очень много дел!

Поняв, что соврала не особо убедительно, Жозефина опустила взгляд. Хотя муж только улыбнулся.

– Да, я так и понял. Это и неважно. Важно, что я тут сидел один и думал, что ты... Когда-то давно, ещё в СССР, я повстречал очень храбрую девушку. На кладбище около Георгиевской церкви она пришла защищать от моих охранников свою подружку Иру, а потом полдня сидела и дожидалась меня в «Беркуте», чтобы добиться гарантий её безопасности. Уже после того, как подружка Ира ей пересказала полный набор ужоснахов обо мне от прокурора товарища Заречного.