Чтение онлайн

Мрачно посмотрел на Шпеера, но – не ругаться же. И так ни самочувствия, ни настроения. Вместо этого... Пускай только попробует отказать в предоставлении сведений!

– Герхард, я пока ещё глава государства. Я желаю знать все подробности о покушении на меня. Прокурор Заречный ссылается на тайну следствия и на мой статус потерпевшего и фигуранта по делу – а ты говори. Ты премьер-министр, тебе докладывают.

По предварительным данным – военные. Верхушка минобороны. А точнее – бывший командующий Даманской дивизией, а ныне первый заместитель министра. И его приближённые. Пока всё предварительно, но я обязательно всё выясню и доложу в подробностях. Чуть позже.

В тот же день пришёл и Заречный – за новой порцией свидетельских показаний. Имеете ли что добавить, Джордж Джорджиевич? Может, вспомнили какие-то подробности? Потом долгая пауза и тихое, но твёрдое: и уймите уже, пожалуйста, Жмеровского, начальника вашей службы безопасности. Он такой же фигурант по делу, а ведёт себя… мягко сказать, вызывающе.

Вот это уже интересно.

Аграна он после тягостной встречи не видел. Формальный повод – прямое запрещение профессора Линдси; нечего пациента волновать. Так что – расскажите, Игорь Германович, а что он там вытворяет?

Активно помогает следствию. В том смысле, что в прокуратуре уже десятки явок с повинной. Их авторы толпятся у кабинетов следователей; некоторые прямо просят их арестовать и отправить в СИЗО – только бы не в Службу безопасности президента. Рудольф рассудил, что покушение на жизнь главы государства относится к его ведомству не меньше, чем к прокуратуре, и…

Главного обвиняемого в преступлении – водителя – прокурору пришлось забирать из реанимации. Туда он попал после непосредственного общения с Рудольфом Владиленовичем. С простреленными коленными чашечками на обеих ногах. К подозреваемому прилагались несколько листков собственноручного чистосердечного признания и усмешка от Аграна. Ну да, мы же его брали на месте преступления. Ситуация экстремальная, пришлось стрелять по ногам. Именно в коленные чашечки случайно попали. Ну да, издержки производства – от боли орал благим матом, пару раз терял сознание. Зато, похоже, рассказал всё, что знает. Вы почитайте, там интересно.

Человека, непосредственно обсуждавшего с убийцей детали покушения, тоже пришлось выцарапывать из СБП. С небольшими телесными повреждениями, которые можно трактовать и как последствия пыток. Он был первым, который заявил Заречному – всё расскажу, что знаю, только не отдавайте обратно Жмеровскому! Хоть в тюрьму, хоть куда – лишь бы не обратно в СБП! И...

Дайте написать явку с повинной!

Уже на третий день в прокуратуру прибежал первый доброволец – сам явился; всё расскажу, только спасите от ареста Службой безопасности президента. Рассказал много нового и интересного о хищениях оружия на складах минобороны, но по части покушения на главу государства просветил не сильно. На вопрос, а зачем тогда пришёл, сообщил, что люди Жмеровского хватают всех, чьи имена слышат от ранее задержанных. А у него двоюродный брат – полковник, вместе склады дерибанили. Но, похоже, у брата проблемы посерьёзнее. Так что – спасите его, Игорь Германович!

Лучше в тюрьму, чем Жмеровский из него инвалида сделает!

И, для полного счастья, журналист. Широко известный чернушник, автор собственной страницы в газете «Комсомольский листок». При новой власти это издание не только выжило, но и распухло до миллионных тиражей. Ибо более жёлтого листка найти было трудно. Каждый раз – густое варево из криминала, порнушки, сплетен и… ура-патриотизма. Да-да, бывшие комсомольцы до сих пор верны державным идеям и ценностям. В общем, как раз для среднестатистического люмпена чтиво. А люмпенов у нас много. У журналиста была своя страница, на которой он очень старательно и со всеми грязными подробностями освещал личную жизнь новой элиты.

…Его тоже привезли из СБП в реанимацию – с простреленным локтем правой руки. Там тоже сначала адские боли, а потом... Придётся секретаря нанимать – сам по клавишам больше особо не потюкаешь.

Вчерашнее то ли золотое, то ли помойное перо на больничной койке завывало особенно жалостно и умоляло отправить его под домашний арест с охраной от прокуратуры. В обмен на обещание всё рассказать. А Жмеровский опять пожал плечами – ну, да, бывает. При задержании оказывал сопротивление, пришлось стрелять. Зато гляньте, какое сочинение на заданную тему написал.

Хватит с меня ваших сочинений! – рявкнул Заречный. – Следствие должно вестись по закону!

И сообщил Джорджу. Потому что объективно: Лиандер единственный, кто может унять Жмеровского. И. о. премьера Шпеер – и тот не суётся, и даже... Публично объявить себя и. о. президента – значит, немедленно оказаться под охраной СБП. Поэтому Герхард Антонович везде пишет и подчёркивает: исполняющий обязанности премьер-министра. Охраняется людьми из МВД.

Джордж перевёл взгляд на сидевшего в той же комнате кардиолога.

– Аполлон Григорьевич, я прошу вас организовать встречу с Рудольфом Владиленовичем Жмеровским. В ближайшее время.

Агран выглядел уставшим. И напряжённым. И поэтому был без церемоний.

– Да, я тоже расследую это дело. Как могу. Хочу успеть хоть что-то до того, как… Он замолчал.

– До того как что?

– Давай начистоту, невозможно уже. Ты ведь подозреваешь и меня тоже. И даже, наверное, в первую очередь меня. Иначе Заречный не таскал бы меня к себе и не допрашивал, как какого-нибудь воришку-малолетку, впервые пойманного на краже. Первое, что ты сделаешь, когда заберёшь власть у Шпеера, – уволишь меня? Это я ведь поставил к тебе в водители... Ну так вот. Я хочу успеть сделать по максимуму. Чтобы потом, когда-нибудь, ты понял, что я никогда не пошёл бы тебя убивать.

– Рудольф, не психуй. Заречный всего лишь профессионал и честно делает своё дело. И сильнее других он донимает меня, вольно или невольно заставляя вспоминать все детали – как погибла Солнышко. А что касается всей этой истории – вы сговорились, что ли? Или наслушались врачей – не надо нервировать пациента, у него и так инфаркт? Какие-то одни общие фразы, отговорки...

Тайна следствия... Вот скажи мне – кто?! Ты знаешь?

– Похоже, да.

– И кто же?

– Бывший командующий Даманской дивизией. По крайней мере всё ведёт к нему. Я вот тут давеча одного журнашлюха задержал... Хотя, наверное, тебе Заречный уже рассказал?

– Из «Комсомольского листка»? Пачкун этот?

– Да. Его подвела расторопность. На его компьютере я нашёл файл с текстом статьи, которая должна была выйти по горячим следам твоего убийства. Вернее, вашего убийства – Санни они всё равно убили бы тоже. Очень похабный текст. Но главное – дата. Наш борзописец сочинил тебе помойный некролог за два дня до покушения. После этого…

Джордж криво усмехнулся.

– После этого он попал в реанимацию с простреленным локтем. Но перед этим успел написать сочинение на тему «Какой я нехороший».

– Вот именно. Вернее, первую половину писал он, а вторую – записывали с его слов. Мне надоело каждый раз ловить писаку на вранье, так что я предупредил: второй выстрел будет в коленную чашечку, третий – между ног. Если ещё хоть раз соврёт. Он понял и больше не врал. И вот если сильно коротко: он ведь не просто журнашлюха. Он – жирная навозная муха, зудящая на всю страну. Поэтому на него с заказом помойной писанины о тебе вышли по максимально короткой цепочке. Почти напрямую от заказчика. Заказчик статьи – нынешний первый заместитель министра обороны, он же – бывший командир даманцев. Если не веришь мне – спроси прокурора Заречного. Он сейчас забрал журнашлюха к себе в прокуратуру и оформляет всё в строгом соответствии с законом.