Чтение онлайн

– А что такое ты делал?

– Задавал всякие вопросы. Типа – что такое «родина» и с чего вдруг я ей что-то должен? Представь, как на это реагировала идейная комсомолка лет 15–16 от роду. И я никогда бы не подумал, что она меня утащит со школьного выпускного, приведёт к себе домой, решительно заявит, что родители уехали на два дня... Потом сама первая разденется... В общем, я как-то реально охренел. А потом оказалось, что это и приятно, и несложно. Присуще,

так сказать, каждому от природы… – А потом что?

– Ничего. Потом я уехал из родимого посёлка, и больше мы не виделись. Хотя вспоминаю её с благодарностью.

– А мне немножко стыдно за свой первый раз.

– Почему?

– Потому что у меня было с женатым человеком и отцом маленького ребёнка. Причём очень порядочным. Наверное, ему до сих пор стыдно перед женой, хотя он вряд ли ей что-то рассказывал.

– Понял. Дальше можешь не вспоминать.

– Нет, я всё-таки расскажу. Уже хотя бы потому, что ты мне рассказал свою историю про первый раз. Только я не знаю, с чего начать…

Она приподнялась на локте и посмотрела Джорджу в глаза. Сейчас он опять был похож на того странного незнакомца, который утешал её в туалете кафешки, прижимая к себе. Он точно всё поймёт и не станет смеяться.

– Джо, ты представляешь, что такое детдом? Какие там… отношения между мальчиками и девочками старшего возраста?

– Я много что представляю… и это тоже.

– В общем, однажды ночью два подонка попытались меня изнасиловать. Я сумела не только вырваться, но и порядком изуродовала морду одному из них, у него потом так и остались шрамы. Там было всё ясно, поэтому, чтобы не связываться с милицией, всё списали на несчастный случай. Ну, как будто подонок с лестницы упал и разбил морду. Но вообще, вскоре мне старшие девочки объяснили, что здесь в 14 лет оставаться девственницей не принято. Тогда я решила, что своего первого мужчину я в любом случае найду сама. И нашла. Это был наш школьный учитель физики. Он был молодой, а ещё у него была такая небольшая, но очень красивая бородка. С ней он смотрелся очень внушительно. Я, наверное, и втюрилась-то не столько в него, сколько вот в эту бородку. Если совсем коротко – у меня ушло на всё около года. А потом мы всё-таки оказались вдвоём в закрытой комнате... Я тогда тоже разделась первая, хотя чуть не тряслась от волнения... Ну… у нас было. А потом он почему-то очень расстроился и сказал мне – больше у нас никогда ничего не будет. Чуть ли не выставил меня вон. Знаешь, так плохо мне ещё никогда до этого не было. В каком-то подвале я ревела в голос. Я же его люблю! Ну и что, что мне 15 лет? Что, в 15 лет нельзя по-настоящему любить? Почему он со мной так? В общем, по моему поведению на уроках физики слишком многие стали догадываться, что что-то не так. И тогда он меня вызвал после уроков и сказал – я сам во всём виноват. Я поддался на твои уловки, но это уже не имеет никакого значения. Если хочешь, иди в милицию и всё расскажи. Меня посадят по позорной статье, но я это сам заслужил своей глупостью. Или успокойся и веди себя, как все.

– И что ты надумала?

– Я разревелась и сказала, что просто его люблю. На что он мне показал своё семейное фото: он, его жена и их ребёнок. Что ему очень стыдно за то, что он обманул жену. И сказал, что всё понимает, но со мной никогда не будет. И я поняла, что никому ничего не скажу. Я опять ревела, но... На моём выпускном он сам ко мне подошёл, взял за руку и сказал только одно слово: «Спасибо!» И… я до сих пор боюсь ходить около своей бывшей школы. Вдруг я его встречу. Мне стыдно…

Она уткнулась в плечо Джорджа. Тот погладил её по голове.

– Мари, давай сразу про главное, да? Я пока ещё сам не знаю, что и как дальше будет у меня с тобой. Тебе никогда не приходила в голову такая мысль: каждый человек – это отдельная вселенная? Я оказался в твоей вселенной и пока не понимаю, как тут всё устроено. Но вообще… вообще мне тут скорее нравится.

На этот раз она уснула на плече Джорджа очень быстро и крепко.

– Джо! – он проснулся от того, что Мария его тормошила.– Доброе утро, Мари… – Доброе, доброе!

– Что случилось?

– Джо, прости меня сразу и за всё… но я проспала на работу. Если я через 20 минут не выйду из дома, то точно опоздаю! Вчера я об этом не подумала… – Я всё понял.

Завтракать они сегодня не будут. Право умыться и причесаться гость оставил за Марией. Пока она это делала в очень быстром темпе, Джордж уже собрался.

– Извини, так получилось… – девушка виновато посмотрела на гостя.

– Никаких проблем. Да, это – тебе. Спасибо за всё, я просто не могу не поблагодарить тебя.

Он полез во внутренний карман своей куртки, вытащил довольно солидный ворох разных денег. Нашёл и протянул ей сто марок одной бумажкой. После чего мгновенно полетел в угол.

– Что это?! Что ты делаешь?!

Хозяйка квартиры рванула гостя на себя, после чего опять впечатала в угол.

– Мари, это подарок…

– Какой подарок?! Я провела с тобой ночь, и ты… даёшь мне после этого денег?! За кого ты меня принимаешь?! Я спрашиваю, за кого ты меня принимаешь?!

Скомканная купюра полетела в противоположный угол. На Джорджа смотрели карие глаза, полные презрения, возмущения и, пожалуй, ненависти.

В ответ Мария поймала тот самый убойный взгляд, которым таинственный незнакомец смотрел на комсорга, ползающего у него в ногах. Опустила руки.

– Никогда больше! Не смей!.. – она проглотила остаток возмущённой фразы.

– У тебя всё? Тогда послушай. Постараюсь коротко.

Джордж говорил негромко, но как-то… окончательно и бесповоротно.

– Номер раз. Сейчас у меня с собой нет ничего, кроме денег. Номер два. Я тебя почти не знаю, поэтому совсем не представляю, что тебе дарить. Номер три. Я действительно хочу тебя поблагодарить за всё, что у нас тут было, потому что это было… ну как минимум незабываемо. Поэтому я решил дать тебе соточку, чтобы ты сама себя порадовала. Номер четыре. Даже такой талантливой и негордой проститутке, как Эльза, я никогда не давал за ночь больше четвертака, потому что секс больше не стоит. Так что если бы я тебя считал б.ядью, дал бы марок 20–25. Номер пять. Я тебя услышал. Ничего особенного в твоей просьбе нет. Не хочешь – я не буду давать тебе денег.

Мария даже уже не удивилась очередному резкому перепаду его настроения. Как-то очень бережно он обнял девушку, погладил по голове, улыбнулся.

– Будь счастлива… и беги на работу. Спасибо за всё.

С минуту Мария приходила в себя. А когда пришла – Джорджа уже не было. Аккуратно прикрытая дверь в квартиру. Никого на лестнице. Никого во дворе. Пора бежать на работу…

3

На столе стояла наконец-то допитая до дна бутылка «Сибирской». Мария тихо рыдала в углу, лучшая подруга Стешка смотрела на неё с крайним сочувствием.

– Всё понятно, Машка. Ты опять втюрилась. Как тогда в физика. Ладно, будем искать твоего Джо Марковича Лиандра.

– Что толку?! Даже если ты его найдёшь... Он... Он уже всё понял! Он вообще всё-всё понимает сразу. Он умный. Он наверняка решил, что я алкоголичка, психопатка и б.ядь! А ещё у меня маленькая неудобная квартира, так что на кой чёрт я ему нужна? Проще дать четвертак проститутке Эльзе!

…Медовуха, особенно в сочетании с водкой, действительно оказалась коварной. Похмелье, накатившее часа через полтора после начала рабочего дня, было жуткое. А самое главное – стыдно. Врач в комнате здоровья поняла всё сразу – и расстроилась: «Маш, вот от тебя – не ожидала». Хотя потом и подобрела – когда Мария честно рассказала про ресторанчик, медовуху… соврала только в одном – сидели, мол, с подружкой по детскому дому, которую несколько лет не видела, и вот случайно встретились. Тётя доктор зафиксировала переутомление и со справкой отпустила домой.

Дома Мария вдруг поняла, какая у неё огромная квартира. Огромная и пустая.

В дальнем углу коридора валялась скомканная бумажка. Сто марок одной банкнотой. Несколько минут Мария её удивлённо разглядывала. Дело в том, что она получала 110 марок в месяц. Примерно 70 – получка, примерно 40 – аванс. Как-то один раз, в получку, ей выдали 50 марок одной купюрой. А стольник ей не полагался по определению.

Она вдруг вспомнила: кажется, в той пачке, что Джордж вынимал из кармана, это была единственная сотня. Наверняка он мог бы набрать те же сто марок десятками, пятёрками и четвертаками, но он не стал этого делать. Дал ей одну купюру особо крупного достоинства. Почему? Неужели... Неужели он так демонстрировал Марии своё уважение и благодарность? А она... О Господи!