Чтение онлайн

– Вчера получено с вечерней почтой, Джордж Джорджиевич.Секретарь положил на стол вскрытый в канцелярии конверт.

– Там внутри – письмо для сотрудников канцелярии и нечто в особом конверте, написано, что лично для вас.

– И что в письме для канцеляристов?

– «Уважаемые товарищи! Прошу передать моё письмо руководителю Службы безопасности Президента СФ Д. Д. Лиандру, а на словах сообщить, что ему пишет Мая Шиловская, с которой он когда-то учился в одном классе. К сожалению, я не знаю его домашнего адреса и негде его достать, поэтому обращаюсь к нему через вас. Прошу не отказать в моей просьбе. 09.05.1993». Дальше подпись, Джордж Джорджиевич.

– А ещё там что? – он показал пальцем на конверт.

– Другой конверт. Запечатанный. Без марки.

Секретарь вытащил. Да, действительно. Обычный белый конверт без каких-либо надписей, чуть меньшего формата.

– Прикажете вскрыть?

Он рассеянно кивнул.

Да, неожиданно.

Её действительно звали Мая – не Майя. Как-то раз даже комиссия из отдела народного образования, просматривавшая классные журналы, попеняла директору – что это у вас за безграмотность при оформлении официального документа: «Шиловская Мая»? Объяснили – нет, всё верно, ученицу зовут именно так. А ещё она оправдывает это имя, поскольку руководит комсомольской ячейкой класса и является отличницей воспитательно-политической работы. Спортсменка, комсомолка и просто красавица, да.

Единственный, с кем ей не везло в плане идейно-политического воспитания, был её одноклассник Жора Лиандер. Не то чтобы прямо высмеивал официозные лозунги и политинформацию, которую Мая приносила на собрания комсомольской ячейки, а так... Выслушай всех дураков-пропагандистов, покивай и сделай по-своему. Один раз она даже сорвалась на крик и слёзы. Было немного стыдно – уж до слёз-то он Маю точно не хотел доводить. Ну, что поделать – с ней случилась беда. Девушка от корки до корки прочла школьный учебник по обществознанию и восприняла всё, что там написано, совершенно всерьёз. И ведь действительно – складно было написано, что уж говорить. Он вспомнил лицо мамы Жозефины на фотографиях. Анна Михелевна тоже верила в идеалы, прописанные в том учебнике.

А потом…

А потом был выпускной. И она утащила его ближе к концу вечера. И привела к себе, в пустую квартиру. Мама и папа уехали по какой-то срочной надобности.

Она разделась первая. И подарила ему первый секс в его жизни. Не самый лучший, но – первый. И он всегда вспоминал её с теплотой в сердце. И немного жалел. Любовь зла, особенно первая – полюбишь и злостного саботажника коммунистического строительства.

А ещё потом…

Наивная попытка спасти Джорджа от самого гуманного в мире советского правосудия. Письмо-ходатайство в суд с просьбой отдать гражданина Лиандра Д. М., обвиняемого в спекуляции, на поруки его бывших одноклассников и вернуть на место постоянного проживания в посёлок Мышино Мошковецкой области. Написано рукой Маи, первая подпись – её. Затем подписи одноклассника Кости и одноклассницы Тоси.

Одноклассница Тося потом стала Тео, дорогой валютной проституткой, которую ему однажды прислал по вызову тогда ещё всего лишь полковник и начальник райотдела внутренних дел Пузыревич. И которую, несмотря на всю дьявольскую сложность и крайности их отношений, Джордж тоже помнит с благодарностью. Особенно после того, как Финка тоже освоила стриптиз, и время от времени танцует его в ванной, отражаясь в зеркалах.

Грудь у неё поменьше, ростом она повыше Джорджа... Но, слава Всевышнему, они уже давно не в том прыщавом подростковом возрасте, когда любят за размер сисек. Финка – его ангел, и хозяйкой в той ванной будет она. В ванной, которую придумала Тео.

А друг Костя («Костя Первый», так как «Костя Второй» – это муж Стешки) стал одним из первых фермеров Подстоличья. Хотя и не в Мышине, где ему, после той подписи под тем письмом, тоже жизни не было. В одном из соседних районов у него тысячи гектаров сельхозугодий, фермы, небольшие заводики... Он обеспечивает «Беркут» значительной частью продуктов питания, которые компания по-прежнему раздаёт сотрудникам в довесок к зарплате и денежным премиям.

А вот Мая... Стыдно признаться, но он как-то не особенно интересовался её жизнью. Нет, не со зла – просто не до неё было. Так, принесли однажды коротенькую справку: была замужем, в разводе, воспитывает одна двоих сыновей, живёт и работает в городке Твердилове Мошковецкой области. По специальности работает – врач в районной детской поликлинике. Ну, и дай ей Боже нового хорошего мужа, а что касается работы... Она, похоже, тоже видит в этом своё призвание – детский врач в районной поликлинике в небольшом городке. Мая это может, она идейная.

…Секретарь аккуратно вскрыл второй конверт канцелярским ножиком. Ещё одно письмо. Листок, исписанный тем же почерком. Таким знакомым ему почерком.

Жестом он показал – дай сюда. Всё, спасибо, можешь идти.

Жоржик!

Разреши обращаться к тебе так, как я называла тебя в наш выпускной.

Я долго думала перед тем, как написать тебе. Надо ли? И хочешь ли ты вспоминать прошлое – и меня заодно? Но всё-таки решила. Просто чтобы и ты тоже знал.

В нынешнее непростое время мы – несколько девочек из нашего класса – решили поддержать друг друга и устроить пусть маленький, но праздник. В июне исполняется 15 лет нашему школьному выпуску 1978 года. И мы решили провести встречу выпускников. В школе нашу идею поддержали.

Поэтому... Скорее всего, ты не сможешь приехать – у тебя ответственная работа и высокая должность. И с Таисией Кононовной не самые простые отношения – она мне показывала твой ответ на её письмо. Поэтому... Прости, если я тебя обеспокоила понапрасну. Но мы решили, что оповестить надо всех.

Пока планируем встречу на 3 июля – к этому времени в нашей школе должны закончиться все выпускные экзамены и пройти все выпускные балы.

Как бы там ни было, желаю тебе всего самого хорошего.

Мая

…Она действительно называла его Жоржиком. Ну, тогда, когда... В квартире её родителей после их выпускного 1978 года.

Чёрт, а ведь действительно. Юбилей. Пятнадцать лет. Уже 15 лет или… всего 15?

Тогда это тоже было самое начало июля. Школьный актовый зал украсили к торжественной церемонии проводов выпускников. Над сценой висели два больших портрета – товарищ Мавзолейный и верный продолжатель его дела, нынешний генсек товарищ Бережной. И красное знамя – государственный флаг Советского Союза. Вообще традиционно много красного в оформлении.

Старик Бережной... Тогда казалось, что он будет вечен. И его страна – тоже. В весеннюю посевную кампанию школьники традиционно поработали в колхозе, а заработанные деньги перечислили в Фонд мира – врезалась в память цифра: 704 марки 74 пфеннига. И это было офигительно много по тем деньгам. Повод для заметки в районной газете.

Прошло 15 лет – и на 704 марки не купишь одного американского доллара. Марку ФРГ – ещё можно; по последнему курсу они идут что-то в районе 680 нордландских за 1 немецкую. А кто хочет купить доллар – надо припасать уже 850. И страны той нет. И от старика Бережного – только могилка на Красной площади и анекдоты о старом маразматике.

Можно ли уместить всё это в три пятилетки? Первая девочка Мая. Первая проститутка Эльза. Первая настоящая любовь Мария. Первая – и пока единственная – дочка Стефани. Две судимости. Первая стадия алкоголизма. Жозефина – его ангел-хранитель и путеводная звезда. Карьерный рост от резчика по дереву до руководителя Службы безопасности президента. Небольшое личное кладбище: где-то за могилкой Маши – ряды холмиков тех, кто был виновен в её гибели. И тех, кто попробовал помешать ему жить. Включая пышное надгробие: здесь покоится прах Северного Союза Социалистических Республик. –