Чтение онлайн

— Не хватает Бернадаки?

— Конечно. Я без него как без рук. — Михаил Михайлович повесил голову с печальным взглядом. — Да и вообще, привык я к нему. Прикипел.

— Мы все по нему скорбим. — Александр выдержал паузу, глядя на сникшего Голицына, после чего продолжил. — И как вы предлагаете разделить Восточносибирское генерал-губернаторство?

— Как? — встрепенулся Михаил Михайлович. — На три части: Восточносибирское, Тихоокеанское и Североамериканское генерал-губернаторства. За первым оставить Енисейскую, Иркутскую, Якутскую и Забайкальскую губернии. За вторым — все оставшиеся владения в Азии плюс острова в Тихом океане.

— А третьему все земли Северной Америки?

— Именно так.

— Но ведь собственных ресурсов у наших владений по реке Юкон и далее просто нет. Какое же это генерал-губернаторство, когда там жителей тысяч десять только и наберется, не считая аборигенов, которые еще не вышли из каменного века?

— Так завезут же население. Вон, только при мне оно вдвое увеличилось, да с гаком.

— Вот когда завезут, тогда и поговорить можно будет, — отрезал Александр. — Но ваше желание разделить махину Восточносибирского генерал-губернаторства я поддерживаю. Сами где хотите остаться?

— Куда пошлете, Ваше Императорское Величество, — вытянулся Голицын.

— Хорошо. Тогда поступим так. Вы, как и были, останетесь Восточносибирским генерал-губернатором, оставив под своим началом Енисейскую, Якутскую, Иркутскую и Забайкальскую губернии, а также Монгольскую, после ее формирования.

— А как быть с Восточным Туркестаном?

— Он и раньше был западней ваших владений, но в ваших руках были сосредоточены весьма солидные ресурсы, однако теперь ситуация изменилась. Поэтому я поручу это дело Николаю Геннадьевичу Казнакову. Он, конечно, как военный человек себя не сильно хорошо проявил, но, думаю, сможет справиться. В конце концов, не сам будет бригадами командовать.

— Пехотные бригады прикажете отписать в его подчинение? Им долго идти, поэтому, если все так складывается, то надобно незамедлительно передавать приказ, а не ждать прибытия нового руководства на места.

— Разумно. Так и поступите. Причем на обратном пути непременно найдите минутку и посетите Николая Геннадьевича. Мне хотелось бы, чтобы вы не только передали ему самые сильные воинские части Сибири, но и многое пояснили в предстоящей военной кампании.

— Безусловно. А кому прикажете сдать дела по Тихоокеанским владениям?

— Синельникову Николаю Петровичу. Думаю, его нужно вводить в обстоятельства дел очень основательно, — сказал Александр и подмигнул Голицыну. — Поэтому через сутки я приглашу его и вас на совместную беседу. Вы, надеюсь, не против этого?

— Нет, конечно. Но меня смущает его репутация. Он ведь ведет себя так, будто идеалист, не понимающий объективных реалий.

— Я с ним уже провел несколько бесед. Навел справки. Это не самая плохая кандидатура, особенно для динамично развивающегося региона, где борьба с взятками и перегибами на местах одна из основных форм административной деятельности. Или у вас есть какие-то опасения?

— Если в этом ключе рассматривать вопрос, то ни одного. Хотя местным чиновникам я не стал бы завидовать.

— Ничего страшного. Как-нибудь переживут. Тем более что московские порядки в любом случае до них дойдут рано или поздно. А Николай Петрович уже поработал под моим началом и ясно представляет то, что я жду от государственных служащих.

— Может, это и к лучшему, — задумчиво пожал плечами Голицын. — Впрочем, я вам очень благодарен. Хоть высыпаться начну нормально.

— Кстати, в связи с изменением административной ситуации, я думаю, нужно будет разделить выделяемые войска между двумя генерал-губернаторствами. Подготовьте к нашей беседе с Николаем Петровичем рабочие предложения по данному вопросу. Но не очень сильно жадничайте. Синельникову в ближайшие месяцы проводить десантные операции в Тихом океане, поэтому потребуются люди. А солдат, как вы хорошо и сами знаете, в тех землях у нас немного.

— Конечно. Я все отлично понимаю.

Уже в Новосибирске Михаил Михайлович узнал, что решением аттестационной комиссии он стал первым награжденным орденом «За заслуги перед Отечеством», который был введен в ходе полномасштабной административной реформы, которой трясло государственный аппарат Российской Империи. Голицын, уезжавший из Москвы, в довольно подавленном настроении, чувствуя себя неудачником, провалившим порученное ему дело, после этой новости воспарил духом и засиял как хорошо начищенный медный грош.

— Его Королевское Высочество принц Фридрих! — торжественно произнес слуга, уступая место Фридриху Прусскому, прибывшему от имени генерального штаба Пруссии в Лондон для согласования действий.

— Дорогой мой мальчик, я так рада вас видеть, — расплылась в довольной улыбке Виктория. — Вы совершенно забыли нас.

— К сожалению, эта отвратительная война заставила меня безвылазно сидеть на французской границе. Хельмут с удовольствием взвалил на мои плечи дела своего штаба, и я совершенно в них утонул.

— А мне показалось, что этот хитрый лис вас специально не подпускал к настоящему делу, — лукаво подмигнула Виктория.

— Ох… и не говорите. Кроме того, излишняя опека Бисмарка совершенно меня раздражает. Этого ворчливого человека так много, что будь моя воля… — махнул рукой и тяжело вздохнул Фридрих.

— Не вы один, любезный друг, не вы один. Его политическая слепота и упрямство уже порядком всех утомили.

— Вы бы знали, как мы с ним спорим! Он совершенно несносен!

— А вы не задумывались над тем, что он работает на русского Императора?

— Сейчас уже нет. Для нас всех это стало большим удивлением, я ведь не раз прилюдно его в этом обвинял. Мы думали, что Россия чего-то ждет и торгуется, а Бисмарк настолько слаб, что не может на нее надавить. Однако совсем недавно оказалось, что Отто заключил с Александром соглашение о невмешательстве русского Императора в нашу войну с Францией до тех пор, пока его не попросят.

— Странное соглашение.

— Бисмарк объяснил это стремлением повысить престиж Пруссии, ведь если бы наши войска смяли французов на границе, престиж Берлина в германских землях достиг бы высочайшего уровня. Но фон Мольтке уже год не может взять французские траншеи.

— И сейчас Бисмарк решил задействовать свой козырь в этом вопросе?

— Да. Не понимаю, что реально сможет сделать Александр, но Отто буквально на него молится, считая решением наших проблем в этой странной войне. Я же, напротив, не уверен, что он окажется способен хоть как-то изменить ход боев, так как не раз мог наблюдать атаки прусской пехоты. Вы знаете, это новое вооружение превратило войну в натуральную мясорубку.