Чтение онлайн

— Все было шито-крыто, — сказал Стоун. — Сигнал тревоги не включался, а Калеб выяснил, что он в рабочем состоянии, хотя мог быть отсоединен, а потом подключен обратно. А газ, сами знаете, не оставляет никаких следов.

— И к тому же «халон» не мог убить Джонатана при той его концентрации, которая необходима, чтобы погасить пожар в библиотеке, — добавил Калеб. — Я это проверил. Именно поэтому он и используется в помещениях, где работают люди.

— И что это нам дает? — нахмурилась Аннабель. — Вас послушать, так это то газ, то не газ. Так что там было на самом деле?

— Одна из особенностей этого газа в том, что он понижает температуру в помещении, — снова включился в дискуссию Стоун. — Калеб говорил, что, когда он дошел до Джонатана, ему стало очень холодно и он потерял сознание. Я считаю, что холод — результат использования газа, и именно это вызвало реплику медсестры в больнице о том, что температура у Калеба поднимается. И еще я думаю, что Калеб потерял сознание, потому что уровень кислорода в комнате был низким, но не настолько, чтобы убить, ведь он вошел туда через полчаса после Джонатана.

— Значит, это был явно не «халон», а что-то еще.

— Точно. Нам остается только выяснить, что именно.

Аннабель встала:

— О'кей, мне пора заняться серьезной подготовительной работой.

Стоун тоже вскочил и уставился на нее:

— Сьюзен, прежде чем вы действительно включитесь в наше расследование, вам следует знать, что со всем этим связаны некие весьма опасные люди. Я уже лично стал тому свидетелем. Это может оказаться для вас рискованным предприятием.

— Вот что я вам скажу, Оливер. Если бы это было хоть чуть-чуть более рискованным, чем то, чем я занималась неделю назад, я бы отказалась.

Стоун был так поражен этим откровением, что даже отступил на шаг назад.

Аннабель подхватила под руку Милтона:

— Ну, Милтон, нам предстоит некоторое время провести вместе.

Робин был сражен:

— А почему Милтон?

— А потому что он будет моим личным ксероксом. — Она ущипнула Милтона за щеку, и та тут же заалела. — Но сперва его надо приодеть, изменить его имидж.

— А что с моей одеждой не так? — оскорбился Милтон, оглядывая себя с головы до ног — красный свитер и джинсы, все безукоризненно чистое и отутюженное.

— Да все нормально, — ответила Аннабель. — За исключением одного: она совершенно не подходит для того, что я задумала. — Она ткнула пальцем в Калеба: — Позвоните Милтону, как только узнаете название той фирмы. — И прищелкнула пальцами. — Пошли, Милти.

И вышла из дому. Пораженный Милтон оглядел остальных и безнадежным тоном переспросил:

— Милти?!

— Милтон! — позвала Аннабель с улицы. — Пошли же!

Милтон выскочил в дверь. Робин тут же напустился на Стоуна:

— И ты позволишь ей вот так его увести?

— А что ты предлагаешь, Робин? — просто ответил Стоун. — Эта женщина — сущий ураган пополам с землетрясением, и все в одном флаконе.

— Ну не знаю… Ты мог бы… То есть я… — Он рухнул в кресло и проворчал: — Черт побери, почему у меня нет фотографической памяти?!

— Благодари Бога, что у тебя ее нет, — заметил Калеб с отвращением.

— Почему ты так говоришь? — требовательно спросил разгорячившийся Робин.

— Потому что в таком случае она стала бы называть тебя Робби и меня бы стошнило.

Позже в тот же день, приехав в библиотеку, Калеб отправил по электронной почте сообщение в административный отдел. Час спустя он уже знал название частной архитектурной фирмы, которая участвовала в реконструкции Джефферсон-билдинга. И передал эту информацию по телефону Милтону.

— Ну и как ты там с этой женщиной? — спросил он приглушенным голосом.

— Она только что купила мне черный костюм и жутко яркий галстук, — шепотом ответил Милтон. — И еще хочет поменять мне прическу. Ну, понимаешь, чтоб я смотрелся более современно.

— А она сказала зачем?

— Пока нет. — Он помолчал, потом добавил: — Калеб, она меня что-то пугает. Она такая… уверенная в себе… — Милтон и не подозревал, как он был близок к истине.

— Ну тогда держись, Милти. — И Калеб, посмеиваясь, повесил трубку.

Потом он позвонил Винсенту Перлу, зная, что услышит автоответчик, поскольку магазин редких книг открывался только вечером. Дело было в том, что он не хотел разговаривать с самим Перлом, так как еще не решил судьбу коллекции Джонатана, тем более «Книги псалмов». Когда о ее существовании станет известно широкой публике, это вызовет настоящую бурю среди коллекционеров редких книг. И он окажется в самом центре водоворота. Эта мысль одновременно и ужасала, и привлекала его. Побыть некоторое время в центре всеобщего внимания — совсем не плохо, особенно для ничем не примечательного человека.

Единственное, почему он никак не мог заняться наконец делом, так это мысль о том, что, возможно, Джонатан приобрел уникальную книгу каким-то незаконным образом. Поэтому и скрывал ее в своем сейфе. А Калебу вовсе не хотелось делать ничего такого, что могло бы бросить тень на память о друге.

Отрешившись от беспокойных мыслей, он отправился поговорить с Джуэлл Инглиш, которая, как и поклонник Хемингуэя Норман Дженклоу, была в последние несколько лет постоянным посетителем читального зала.

Когда он подошел к ней, Джуэлл сняла очки, засунула пачку аккуратно исписанных заметками листов в небольшую папку и пригласила его присесть рядом. Он сел, и она взяла его за руку и сообщила возбужденно:

— Калеб, я получила информацию об отлично сохранившемся экземпляре издания Бидла. «Малеска, индейская жена белого охотника». Здорово, правда?

— Кажется, у нас есть один экземпляр, — задумчиво ответил он. — Надо убедиться, что книга действительно в хорошем состоянии, Джуэлл. Бидл всегда выпускал дешевые издания, плохо сброшюрованные.

Джуэлл захлопала в ладоши.

— Ох, Калеб, но это же замечательно, не правда ли? Просто здорово!

— Да, замечательно. Если хотите, чтобы я на нее взглянул, буду рад.

— Ох, вы прямо душка! Надо как-нибудь пригласить вас вместе выпить. У нас так много общего! — Она погладила его по руке и вопросительно подняла свои выщипанные и подведенные брови.

Захваченный врасплох, Калеб торопливо ответил:

— Да-да, конечно, отличная идея. Как-нибудь, может быть… Потом. Возможно. — Он еле сдерживался, чтоб не броситься обратно к своему столу. Стать объектом внимания семидесятилетней старушенции вовсе не льстило его самолюбию. Но к нему быстро вернулось хорошее настроение и он оглядел зал. Это было успокаивающее зрелище — лицезреть библиофилов, таких как Джуэлл или Норман Дженклоу, углубившихся в старинные книги за красивыми столами. Весь окружающий мир начинал казаться более нормальным и разумным, чем он был на самом деле. Калеб любил предаваться подобным иллюзиям — пусть всего на несколько часов, но зато каждый день. Да-да, вернуться в мир пергамента и гусиных перьев, хотя бы ненадолго, — это замечательно.