Чтение онлайн

— Ты права, Реджина: он милый, — сказала женщина с инвалидной коляской. Она доедала стоящий перед ней на подносе ужин.

— Не знал, что в этом поезде подают еду и напитки в купе, — с улыбкой сказал Том. — Мне пришлось тащиться в вагон-ресторан.

— Разумеется, подают, — дама улыбнулась в ответ. — Все, что вам нужно, — иметь вот это, — она указала на свое инвалидное кресло, — и тогда Реджина принесет ужин прямо к вам.

— Где же мои манеры, — посетовала проводница. — Позвольте представить вас друг другу: Линетт Монро, Том Лэнгдон.

Линетт было около шестидесяти пяти. Длинные седые волосы, изящные черты — она по-прежнему выглядела очень привлекательно. Несмотря на инвалидность, она, похоже, пребывала в прекрасном настроении.

— Я слышала, вы работаете с этими киношниками, Том, — сказала Реджина.

— Там настоящий Макс Пауэрс? — спросила Линетт. — Обожаю его картины.

— Женщина, которая с ними, — начала Реджина, — в списке пассажиров значится как Элеонора Картер, но, думаю, на самом деле она — едущая инкогнито кинозвезда или кто-то в этом роде. У этой дамы есть стиль. И она потрясающе красива. Том, она кинозвезда?

— Вообще-то, я знаком с ней — она сценарист, не актриса. Хотя не буду спорить насчет стиля и кра-соты.

А вот в ее здравом уме он прямо сейчас сомневался.

— Вы уже познакомились — в смысле, не сегодня?

— Да, много лет назад. Вместе делали репортажи.

— Как я слышала, это не все, — сказала Мисти. Том уставился на нее:

— Что тебе известно?

— В поезде слухи распространяются быстрее, чем в любом другом месте, — кроме, пожалуй, церкви. Люди случайно слышат — ну, ты понимаешь, — она придвинулась еще ближе к Тому, — тесные купе и все такое.

— Хочешь сказать, люди подслушивают.

— Ну, можно и так сказать, хотя это менее вежливо. Мой девиз таков: если у тебя не найдется для кого-нибудь хороших слов, разыщи Мисти и расскажи ей все, что у тебя на уме.

— Дамы, мне пора идти, — сказал Лэнгдон и мягко отстранился от Мисти.

Реджина взяла поднос Линетт:

— Мне тоже.

Когда они уходили, Друселла окликнула:

— Эй, Том!

Тот повернулся. Женщина раскинула веером карты Таро.

— У меня возникло предчувствие, что между нами есть некая связь.

— Мисти, у него есть девушка в Лос-Анджелесе, он едет к ней на Рождество, — сказала Реджина. — Она озвучивала «Каппи — волшебного бобра» на телевидении.

Том ошеломленно уставился на нее:

— Откуда вам известно это?

— Агнес Джо рассказала.

Он с раздражением посмотрел на обеих женщин:

— С такими дамами, как вы, зачем нам вообще ЦРУ?

— Ну же, Том, — нарочито медленно произнесла Мисти, — взрослому мужчине нужна взрослая женщина. Мультики не согреют тебя по ночам, дорогой.

— Эта Мисти — что-то с чем-то, — сказал Лэнгдон Реджине после того, как они взобрались по лестнице.

Девушка улыбнулась:

— Она просто демонстрирует дружелюбие в стиле южан. Не имеет в виду ничего серьезного. Ну, или отчасти не имеет в виду. Мы близкие друзья.

— Как я понимаю, она много ездит поездами.

— О да. Предсказывает людям судьбу, читает по ладоням, раскладывает карты — все это бесплатно. Обычно она едет поездом «Кресцент» из Колумбии в Новый Орлеан. Во Французском квартале у самой площади Джексона у нее маленький магазинчик. Я там бывала, там здорово.

— А что насчет Линетт? Мило с вашей стороны принести ей еду.

— Ну, тяжело передвигаться по поездам в коляске. И у нее рассеянный склероз, но она все равно никогда не опускает рук. Мы отлично проводим время.

— Похоже, вы хорошо знаете своих пассажиров.

— Они для меня очень многое значат. Вообще-то…

— Ах ты, воришка!

Они повернули головы и увидели Гордона Мерриузера.

— Прошу прощения? — сказала Реджина.

Мерриузер, громко топая, направился к ним:

— Меня обокрали. И, держу пари, это сделала ты. Собственно, ты единственная, кто мог это сделать. Я лишу тебя работы, и ты проведешь Рождество в тюрьме, — прорычал он.

— Постойте, — ответила Реджина. — Мне не по душе ваш тон и ваши обвинения. Если у вас что-то пропало, я заполню заявление, и мы уведомим соответствующие органы.

— Не читай мне нотации, — огрызнулся Мерриузер. — Я хочу вернуть мои вещи. И прямо сейчас.

— Поскольку мне неизвестно, что это за вещи и кто их взял, это будет затруднительно, сэр.

Том встал между ними:

— Послушай, Горд, я не знаменитый адвокат, в отличие от тебя, но даже я в курсе, что люди невиновны, пока не доказано обратное. Если нет прямых улик, кто именно украл твои вещи, то ты клевещешь на эту женщину прямо при свидетеле, а это может обойтись дорого, как ты наверняка знаешь.

Мерриузер впился в него взглядом:

— Да что ты знаешь о клевете?

— Меня зовут Том Лэнгдон. Я журналист, занимающийся расследованиями; получил Пулитцеровскую премию, между прочим. Как-то я написал историю про американского юриста в России, который занимался очень плохими делами. Теперь он строчит апелляции из тюрьмы. И, как я обнаружил, если и есть более могучая сила, чем юридические документы в суде, то это опубликованная в газете история, в которую вцепится весь свет.

Мерриузер отступил на шаг и резко обратился к Реджине:

— Мой «Палм Пайлот», две сотни наличных и часы «ТАГ Хойер». Или они вернутся ко мне до того, как я сойду в Чикаго, или полетят головы.

Он удалился.

Том и Реджина с шумом выдохнули.

— Ну и уникум, — сказал Лэнгдон. — Быть может, он услышал, что здесь едет Макс Пауэрс и теперь пробуется на роль Скруджа [149] .

— Мать учила меня любить всех, но она никогда не встречала Гордона Мерриузера.

— Как я понимаю, вы на него уже напоролись ранее?

— Как и все работающие в этом поезде. — Она сделала паузу. — Спасибо, Том. Огромное спасибо.

— Да ничего, вы бы и сами справились.

— Вы правда выиграли Пулитцеровскую премию?

— Нет, на самом деле я выиграл две премии.

— Ничего себе. Впечатляет.

— На самом деле нет. Все, что нужно сделать, — это провести жизнь, мотаясь из одной ужасной дыры в другую и делая записи обо всех встреченных кошмарных вещах. Цивилизованный мир прочтет и забудет, но погладит тебя по головке за старания и наградит премией в благодарность за то, что ты ничего не изменил.