Чтение онлайн

Мне нужно было постараться сделать так, чтобы дверь в камеру араба открыли в первую очередь.

— За второй дверью.

— Ну, открывай тогда ее.

Кажется, комендант не имел ничего против моего требования. Он согласно кивнул, и Селим открыл дверь.

Заключенный, должно быть, слышал наши переговоры и уже встречал нас, стоя в камере. Мутеселлим подошел поближе к нему и спросил:

— Ты — Амад, сын Мохаммеда Эмина?

Никакого ответа мы не услышали.

— Ты что, не умеешь говорить?

Заключенный снова промолчал.

— Собака, тебе здесь сумеют открыть твой поганый рот! Завтра же тебя увезут!

Амад и в этот раз не проронил ни слова, при этом он все время смотрел на меня, чтобы не упустить ни одного моего жеста или другого сигнала. Быстро подняв и опустив брови, я дал ему понять, что он должен быть начеку.

Мы пошли дальше. Теперь для нас открыли другую дверь. Макредж стоял, прислонившись к стене. Его глаза выжидающе смотрели на нас.

— Макредж, как живется тебе здесь? — спросил комендант с некой долей иронии.

— Да проснется у Аллаха желание заключить сюда тебя!

— Этого не допустит Пророк! Что, боязно?

— Я не боюсь!

— Ты хотел убить агу.

— Стоило бы.

— Хотел его подкупить.

— Он — сама глупость.

— Хотел заплатить ему сразу же.

— Его нужно было бы вздернуть.

— Твои желания, может быть, не так уж несбыточны, — сказал комендант с хитрым выражением на лице.

В результате обильного пития, а также в ожидании добавки его лик сиял.

— Что? — спросил макредж. — Серьезно?

— Да.

— Ты хочешь со мной поторговаться?

— Да.

— Сколько вы хотите?

— А сколько у тебя есть?

— Мутеселлим, мне нужны деньги на дорогу.

— Мы будем справедливы и оставим тебе на дорогу.

— Хорошо, тогда нам нужно потолковать. Но не в этой же дыре.

— А где же еще?

— В помещении, предназначенном для людей, а не для крыс.

— Тогда иди сюда!

— Дайте мне руку.

— Селим-ага, давай! — сказал комендант, не доверяя себе и боясь потерять равновесие.

Селим-ага испытывал те же сомнения, потому он толкнул меня в бок и сказал:

— Эфенди, лучше ты подай руку!

Чтобы не затягивать дело, я протянул макреджу руку и вытащил его наверх.

— Куда его? — спросил я.

— В комнату надзирателей, — ответил комендант.

— Дверь оставить открытой или…

— Только притвори ее!

Я возился с дверью долго, чтобы трое других первыми вошли в комнату, но из этой затеи ничего не получилось: комендант ждал меня. Значит, мне нужно было придумать что-либо другое.

Впереди шел макредж, за ним — комендант с лампой, потом — Селим-ага, а завершал все шествие я. Мне хватило лишь быстрого легкого толчка в локоть коменданта, чтобы у того выпала лампа из рук.

— Что ты делаешь, ага? — воскликнул комендант.

— Господин, я тут ни при чем!

— Ты же меня толкнул! Теперь темно. Принеси другую лампу!

— Хорошо, я возьму ее у арнаутов, — сказал я и вышел из комнаты.

Я запер комнату, из которой только что вышел, подошел к соседней двери и тихо отодвинул запор.

— Амад эль-Гандур! — тихо окликнул я.

— Господин, это ты? — тут же послышалось в ответ.

— Да, это я. Давай поднимайся быстренько наверх!

Амад с моей помощью выбрался из камеры, и я снова задвинул запор.

— Не говори ничего, торопись! — прошептал я.

Схватив его за руку, я повел его быстрыми шагами к входной двери тюрьмы. Скоро мы вышли из тюрьмы и закрыли за собою дверь.

Амад был слаб, потому свежий воздух чуть было не свалил его с ног. Я снова взял его под руки, и мы, как могли, припустились от тюрьмы. Миновав два угла, мы остановились у третьего; Амад сопел и хрипел от такой пробежки.

— Возьми себя в руки! Там ведь моя квартира, а также твой отец!

Я кашлянул, как было условлено, и мне сразу же ответили лучом света, по которому я понял, что дверь дома не закрыта.

Мы быстро зашагали через площадь. В двери дома нас поджидал Халеф.

— Заходи быстрее!

Амад вошел в дом, а я помчался обратно к тюрьме. Совсем мало прошло времени с того момента, как мы ее покинули. Я быстро закрыл наружную дверь, прыжками преодолел темную, но знакомую мне уже лестницу, чтобы попросить арнаутов дать мне лампу. Пять мгновений — и я уже был внизу и возвращался в комнату надзирателей.

— Тебя долго не было! — заметил мутеселлим.

— Арнауты хотели узнать, почему их заперли.

— И ты не мог дать в морду тому, кого это интересует? А почему ты нас запер?

— Среди вас был заключенный, господин!

— Эфенди, ты благоразумен и осмотрителен, ты все сделал верно. Поставь сюда лампу, и давайте приступим к делу.

Само собой подразумевалось, что комендант вовсе не собирается отпускать заключенного за деньги. Он лишь хотел выманить хитростью их у него, к тому же он боялся, что макредж окажет сопротивление.

Но эту уловку никак нельзя было назвать хитростью. Скорее, это являлось коварством или бесчестьем и к тому же большой неосторожностью. Они оба были немного навеселе; макредж мог просто связать их, отнять ключ и убежать, не опасаясь запертых арнаутов.

— Ну, говори, сколько у тебя там денег! — начал комендант.

— Лучше скажи, сколько вы с меня затребуете!

— Я только тогда назову тебе сумму денег, когда смогу реально оценить твои финансовые возможности.

— Попробуй!

— Три тысячи пиастров!

— Это опустошит мой кошелек полностью, — сказал макредж мрачно.

— Тогда ты дашь мне четыре тысячи пиастров!

— Господин! Это ведь еще больше!

— Макредж, скажи, ты вообще хочешь выйти отсюда? И запомни: мутеселлим никогда не торгуется. Не согласишься сейчас, придется платить тебе еще раз.

— У меня просто нет таких денег. Две тысячи я бы еще тебе дал.

— Твоя рука сжата в кулак, но ты, чувствую, охотно ее откроешь. Теперь я не уступлю ниже пяти тысяч пиастров.