Чтение онлайн

Я отступил назад и полюбовался своими творческими поисками.

Кошмар.

— Хильда, радость моя, у Дити получалось гораздо лучше уже лет в десять. Может, я позову ее?

— Нет, нет!

— Да, да. Если ничего не выходит, найди ошибку. Ошибка — это я. Тут нужна Дити.

— Нет, Джейкоб. Лучше ходить неодетой, чем отрывать астронавигатора от той работы, которую я ей поручила. Когда ты сидишь у верньеров, а Зебби у штурвала, Ая может сделать почти все, что угодно и притом быстро. Верно?

— Я бы не стал это так формулировать. Но я понимаю тебя.

— Но если ввести в нее стандартные программы, она будет все делать еще быстрее, так?

— Безусловно. А что?

— Насколько быстрее?

— Без программы несколько секунд уходит на то, чтобы выслушать приказ и настроить аппаратуру, еще примерно столько же на проверку, правильно ли я настроил, потом я докладываю: «Настройка закончена», Зеб командует: «Выполняй», я нажимаю кнопку. От пяти до пятнадцати секунд. Если есть стандартная программа — ну, разумеется, отлаженная во всех отношениях, без противоречий, без двусмысленностей, без звучаний, которые легко спутать…

— Милый, вот потому-то я и не позволяю мешать Дити. Конечно.

— Ну что ж. Максимум времени уходит, когда Ая спит. Ты ее будишь, она отвечает, ты называешь ей программу, потом говоришь: «Выполняй!» Это секунды три. Минимум — когда используются программы для экстренных ситуаций с командой на выполнение, заложенной в кодовом слове. Да вот, мы вчера видели минимальное время. Когда тот русский хотел застрелить Зеба.

— Джейкоб, поэтому я и усадила Дити за работу. Я видела его пистолет в воздухе. Он уже изготовился его ухватить. Тут мы очутились в небе. Сколько это было по часам?

— Я видел, как он начал перехватывать свою пушку, наклонился над верньерами, чтобы взлететь… и остановился. Уже не нужно было. Гм-м… Одна десятая секунды? Одна пятая?

— В общем, это самое быстрое, что нам доступно. Пока вы, лапочки, таскали ведра, я разрабатывала список необходимых стандартных программ. Некоторые предназначены для экономии горючего, или времени, или для действий, которые мы часто совершаем. Такие требуют команды «Выполняй». Другие нужны, чтобы спасать нам жизнь, и команды «Выполняй» не требуют. Как «Прыг», «Назад», «Домой». Только я придумала еще. Я, конечно, не говорила Дити, как их формулировать, это ее специальность. Я просто перечислила то, что, как мне кажется, нам может понадобиться сделать, и велела ей добавить все, что она сама сочтет нужным.

— С Зебом ты советовалась?

— Второй пилот, капитан не советовался с первым пилотом.

— Вот так так! Прошу прощения, капитан.

— Прощу только в том случае, если ты меня поцелуешь. Осторожнее, булавки же! Дити положит список на пульт. Когда ты и Зебби ознакомитесь, я попрошу вашего совета.

С тренировочным костюмом у меня ничего не вышло. Я вынул обратно все восемьдесят пять булавок — впрочем, может быть, и тысячу. Хильда была вся потная, так что я предложил ей приказать мне проводить ее на речку искупаться. Она колебалась.

— Может быть, у капитана есть не известные мне обязанности?

— Нет. Но все остальные работают, Джейкоб.

— Капитан, званию соответствуют привилегии. Ты находишься на службе двадцать четыре часа в сутки — на этой планете даже двадцать четыре с половиной…

— Двадцать четыре часа тридцать девять минут тридцать пять секунд.

— Ты что, мерила? Или запомнила со слов какого-нибудь профессора?

— Ни то ни другое, Джейкоб. Это цифра, которой пользуется Ая. Наверно, она взяла ее из «Аэрокосмического альманаха».

— Кому ты больше веришь: альманаху или мужу?

— Извини меня, Джейкоб, сейчас я сообщу Ае правильную цифру.

— Все бы тебе шутки шутить. Капитан, раз вы постоянно на службе, вы имеете полное право купаться, отдыхать и развлекаться в любое время.

— Ну, ладно… Подожди две секунды. Возьму полотенце и скажу Зебби, что я буду ужинать, когда он пойдет купаться.

— Капитан, сегодня второй кок — я. Вы так сказали.

— Ты будешь нести охрану, Джейкоб, у тебя это выходит лучше, чем у меня. А Картеры пусть охраняют друг друга.

Когда Хильда вернулась с полотенцем в руках, я сказал:

— Капитан, мне кажется, я придумал, во что тебя одеть.

— Чудно. Во что же?

Мы направились к тропе, ведущей вниз.

— Ты прихватила мои гавайки?

— «Список багажа. Одежда. Джейкоб. Рубашки. Гавайки».

— Помнишь голубую в белый цветочек?

— Да.

— Я ношу средний, но влезаю и в малый, а в том магазине таких рубашек среднего размера не было. Но эта уж совсем маленькая, так что я ее не носил. Хильда, она тебе понравится — и ее несложно обузить. — На этих словах я чуть было не подвернул ногу — когда идешь с ружьем, этого делать не рекомендуется.

— Не надо ее обуживать, Джейкоб. Твоя рубашка очень пригодится мне месяце этак на шестом.

— Великолепная идея! Интересно, взяла ли Дити матросские брюки? Белые.

— Кажется, мне попадались какие-то белые парусиновые брюки. — Хильда скинула кеды и вошла в воду.

— Это те самые. Она носила их одно лето, еще девчонкой. На следующее лето она из них выросла. Все собиралась перешить их, так руки и не дошли.

— Джейкоб, если эти брюки так дороги Дити, что она их сохранила и взяла с собой, я не стану их у нее выпрашивать.

— Я ее попрошу. Хильда, ты не о том беспокоишься. Мы все свалили в общий котел. Я швырнул туда шоколадки, Зеб швырнул свою машину, Дити швырнет матросские штаны.

— А я? Я же ничего не швырнула!

— Твою норковую накидку. Вот предложи ее Дити в обмен на старые белые…

— А что, она того стоит!

— Еще как стоит, красавица моя. Эта накидка — валюта. Всего несколько дней назад каждый из нас был состоятельным человеком. Теперь мы не существуем, и нам нет дороги домой. Что стало с нашими банковскими счетами, я не знаю, но похоже, что мы уже ничего с них не получим, а заодно пропали и все наши акции и прочие ценные бумаги. Все бумажные деньги, которые у нас при себе, не стоят ровным счетом ничего. Как ты знаешь, у меня есть золото в слитках и монетах, у Зеба тоже: мы оба любим звонкую монету и не доверяем правительствам. Хочешь не хочешь, а Аю иногда нужно заправлять горючим, для этого необходимы надежные средства платежа. Например, золото. Или норковые манто. Ну, вылезай, а то замерзнешь! Я бы вытер тебя насухо, но надо поглядывать, как бы не объявился гигантский термит.

— А вот Зебби вчера вечером вытер меня насухо.

И откуда у женщин эта потребность признаваться? Во всяком случае, это не мужской порок.

— Вот как? Ну, я с ним поговорю.

— Джейкоб, ты сердишься.

— Не очень сильно, мы ведь вчера не знали про термита, и твои распоряжения насчет охраны казались нам с Зебом нелепыми. Тем не менее Зеб пренебрег своими обязанностями.

— Я хотела сказать, ты сердишься на меня.

— За что? Разве ты его заставила насильно?

— Нет, он сам проявил инициативу: стоял с полотенцем наготове, совсем как ты обычно делаешь. Я прямо и шагнула в это полотенце, он меня в него завернул и вытер.