Чтение онлайн

— Приятно было?

— Еще бы! Я порочная, Джейкоб, — но очень приятно.

— Не напускай на себя, дорогая моя, никакая ты не порочная. Не в первый же раз он тебя вытирал.

— Ну… не в первый.

(Все бы им в содеянном признаваться, все бы им в грехах исповедоваться.)

— Убыло тебя от этого тогда или теперь?

— Да нет вроде.

— Я уверен, что нет. Послушай, дорогая: тебе двадцать девять, ну, максимум сорок два. Ты три раза была замужем по контракту, теперь замужем по старинке. В колледже ты только и делала, что подавала повод пересудам. Зеб твой старый приятель. Вы оба прошли огонь, воду и медные трубы. Милая моя, я с самого начала предполагал, как говорится, худшее, хотя на самом деле это часто как раз лучшее.

— Но Джейкоб, у нас ничего не было, не было! Ни теперь, ни тогда!

— Да? Ну что ж, кто не поддается соблазну, пусть пеняет на себя. Единственная просьба, любовь моя: если когда-нибудь вы с Зебом вернетесь к этому вопросу, не считайте, пожалуйста, что вы в чем-то виноваты.

— Но мы не собираемся!

— Если соберетесь, скажи Зебу, что он не должен причинять боль Дити. Она очень его любит. Неудивительно, его трудно не любить. Ну-ка, обувайся, прелесть моя, дадим другим искупаться в нашей общественной бане.

— Джейкоб… Ты все-таки думаешь, что у нас что-то было. У нас с Зебом.

— Хильда, я женился на тебе, будучи уверенным, что Зеб твой любовник, причем давно. Точнее, один из твоих любовников. Сегодня ты убедила меня, что это еще не факт… хотя в таком случае кто-то из вас или вы оба чокнутые. Но видишь ли, было у вас или не было — что от этого меняется? Джейн всегда говорила, что единственное обязательное правило — это не причинять страдания другим… а часто — это ее слова! — для этого достаточно просто не говорить лишнего.

— Я тоже от Джейн это слышала. Джейкоб… поцелуй меня.

— Мадам… как вы говорите, вас зовут? — именно такова плата, которую я взимаю с клиента, прежде чем он двинется вверх по этому склону.

На обратном пути я спросил Хильду:

— Дорогая, а что это за животное, которое ест целлюлозу и при этом плотоядно?

— А-а. Таких два. Гомо сапиенс и крыса.

— Что? Разве люди едят целлюлозу?

— Делают же еду из опилок. Обедал когда-нибудь в забегаловках?

Моя дочь изготовила превосходный набор стандартных программ. Всем нам не терпелось поскорее их освоить. Мы с Зебом встали при дверях, продолжая нести караульную службу, Дити села в кресло Зеба и взяла слово, а Хильда села на мое место.

— Капитан тетя исходила из двух задач, — сказала Дити. — Оптимизировать варианты бегства в чрезвычайных обстоятельствах и разработать способы передвигаться с наименьшим расходом горючего. Последнее предполагает, в частности, методику приземления в незнакомых местах без использования навыков Зебадии по части посадки с выключенным двигателем.

— Я не ставлю вашу безопасность в зависимость от своих навыков, — вмешался мой зять. — Я пойду на риск такой посадки только на идеально твердой полосе. Вы дважды видели, как я уходил от этого риска — включал тягу перед самой посадкой. Вчера, по-моему, вышло неплохо.

Я поежился.

— Теперь у нас есть новая программа, — продолжала моя дочь. — Вы задаете с голоса курс и любое расстояние в минимальных единицах. Наша умница отправляется туда и пробует сесть. Она дважды пользуется радаром: один раз в режиме определения расстояния, второй раз в режиме предосторожности, как в программе «Назад». Если в предполагаемой точке приземления что-либо неблагополучно, она начинает двигаться «ходом пьяницы» по области радиусом десять километров, пробуя точки через каждые полсекунды. Когда найдет подходящую точку, садится. Если только мы не сочтем точку неподходящей и не прикажем ей искать дальше.

Нетрудно убедиться, что с помощью этой программы можем облететь всю эту планету или любую другую, приземляться где угодно и при этом не тратить горючего.

Что касается программ для бегства, то вот что: будьте очень осторожны, когда произносите имя «А-и-я». Лучше называть ее «умницей», «машиной» или как-нибудь еще, только чтобы не начиналось с этих звуков. Теперь эти звуки будут ее будить. Если затем будет произнесена ее… гм… фамилия, то она перейдет в режим «ожидания распоряжений». Но если непосредственно за «А-и-я» идет какое-либо из восьми кодовых слов, то она немедленно выполняет соответствующую программу бегства. Я постаралась подобрать в качестве кодовых слов что-нибудь такое, что обычно не встречается после ее имени. Хотя после него вообще мало что встречается. Ая Плутишка!

— Привет, Дити!

— Словарь. Первая буква «а», вторая «я». Читай.

— Аягуз, Аяксы, Аяччо…

Ужин я назначила пораньше — собственно, я просто приступила к ужину, когда Зебби и Дити ушли купаться. Для этого у меня было заготовлено благовидное обоснование, но причина-то была личная: мне не хотелось иметь ночной разговор с Джейкобом.

Нет, я на него не сердилась: сердилась я не на него. На себя. Ну кто, спрашивается, тянул меня за язык? Что я, хвасталась? Исповедовалась? Хотела сделать Джейкобу больно? Ну уж нет! Не настолько же бездарное у меня подсознание!

Не ищи рациональных объяснений, Шельма. Не будь твой муж так добр, терпим и умен — гораздо умнее, чем ты когда-либо предполагала, — тебе досталось бы.

Когда ужин закончился, Зебби лениво сказал:

— Посуду помою утром.

— Я предпочла бы, — сказала я, — чтобы она была помыта сегодня.

Зебби взглянул на меня. Его мысли читались так легко, что я почти слышала слова. Я никогда не сближаюсь с людьми, чьи мысли не слышу, хотя бы отчасти: глухая стена не вызывает у меня доверия. Но сейчас я отчетливо «слышала», как меня называют, каких только капитанов не вспоминают: «Блай», слышала я; «Вандервекен»; «Ахав» [596] . И вдруг мне почудилось, что капитан Ахав гонится с гарпуном за Белым Китом, и кит — это я!

Зебби поднялся на ноги с усмешкой, от которой мне сделалось не по себе:

— Разумеется, капитан! Дити, бери винтовку, покараулишь меня, пока мою.

Я незамедлительно вмешалась:

— Прошу прощения, первый пилот, но астронавигатор мне нужна. У вас есть помощник — Джейкоб.

Когда они ушли, Дити сказала:

— Мы, пожалуй, обойдемся моим дробовиком? Картоноеды, похоже, не появляются при дневном свете.

— Занеси оружие внутрь, мы сейчас запремся.

Я дождалась, пока мы надежно устроимся.

— Дити, сделаешь мне копию твоих новых программ, пока мужчины не вернулись?

— Если они не будут торопиться и перемоют тарелки как следует. Мужчины и посуда — сама знаешь.

— Они не будут торопиться. Надеюсь.

— Они будут перемывать нам косточки, — докончила мою мысль Дити.

— И это тоже. Но я тут собираюсь написать одну программу и хочу, чтобы ты проверила. После того как сделаешь мне копию.

Они таки задержались — «мужской разговор», несомненно. Мужчины без нас не могут, но едва нас терпят; время от времени им необходимо поговорить о том, какие мы плохие. Для этого — наверное — они и уединяются в своей компании.