Чтение онлайн

— Поверьте, уж лучше бы это были индейцы, вышедшие на тропу войны.

— Если не индейцы, то кто же тогда?

И снова… что им сказать? Как заставить их понять? Лоусон осознавал, что, что бы он им ни сказал, они попросту сочтут его сумасшедшим. Он посмотрел на Энн в поисках помощи, но она смогла лишь покачать головой, потому что прекрасно помнила, как реагировала на месте этих людей, там, на болоте между Ноктюрном и Сан-Бенедикта. Она знала, что никто не поверит.

— Я думаю, — внезапно заговорил Илай Эстерли. — Что мистер Лоусон со знанием дела говорит кое о чем… нечестивом. И это нечто вернулось сюда, чтобы укусить его.

— Что ты там бормочешь? — в голосе Ребинокса прозвучало заметное опасение, не очень успешно маскируемое небрежностью.

— Взгляните на него! Внимательно посмотрите! Разве не отличается он своей внешностью от обычных людей? Я заметил, что он не осмелился коснуться Распятия, — Эстерли поднялся и вышел в проход. — Я видел многое в этой жизни. Я познал много Тьмы на своем опыте. Именно поэтому научился распознавать ее, — его палец указал на Тревора. — Этот так называемый человек, скрывающийся среди нас, друзья, может называться только одним словом: чернокнижник.

— Чернокто? — переспросил Преско.

— Мужской аналог ведьмы или колдуньи, — пояснил Эстерли. — Путешествует со своей ведьмой-спутницей, но она еще не полностью продала свою душу Дьяволу, поэтому смогла коснуться Распятия. У меня было странное чувство относительно этого человека с того самого момента, как я увидел его в первый раз и посмотрел на него. Он прочитал мои мысли. Он источает зло. Неужели вы не чувствуете, как оно разливается по этому вагону?

— Да! — воскликнул Матиас, голос его сорвался на предательский писк. — Черт, да! Я чувствовал это!

— Ох, да ради Бога! — закатил глаза Гантт. — Никаких ведьм не существует!

— Говорю вам, это существо перед нами! Просто посмотрите на него! И раз он боится чего-то, что блокировало пути, тогда есть всего два варианта, что это может быть: либо его колдун-соперник, такой же темный, как он сам, либо… отмщение и нечто светлое и праведное, посланное с Небес!

Лоусон нервно хохотнул, и это лишь распалило проповедника.

— Мы заставляем его нервничать, видите? — громогласно возвестил Эстерли, его палец все еще указывал на Лоусона. — Он не может выносить свет. Я заметил это, когда жил с ним и этой женщиной в одном отеле! Он никогда не выходил на улицу днем, только ночью. Она — могла, но он — никогда. О, нет… это существо не может вынести света истины! — рука проповедника медленно опустилась. — Господа, пред нашим Небесным Отцом нам выпало испытание оказаться лицом к лицу с чудовищем!

— А я считаю, что он обыкновенный мудак, — фыркнул Ребинокс.

— Преподобный Эстерли, — спокойно обратился к проповеднику Тревор. — Вы… скажем так… немного запутались после всего того, что вам пришлось испытать в жизни. Могу я называть вас Илаем? — он сделал паузу, позволив вопросу несколько секунд повисеть в воздухе. — Я соболезную вашей утрате, Илай, вы потеряли единственного сына. Пуля в спину и неизвестная могила в поле. Это было сложно для вас, я знаю. Особенно после того, как вы сами стольких людей отправили в такие же безвестные могилы, выстрелив им в спины…

Лоусон смотрел, как кровь — то ничтожное количество, что бежало по венам этого человека — отлила от лица Эстерли, и его бледность теперь делала его похожим на вампира.

— Я уверен, — продолжил Лоусон все тем же тихим тоном. — Что доброта все еще живет в вас, но она слишком долго пряталась на дне бутылки и прижималась Библией. Иногда вы блокировали ее обоими способами сразу. Я не чернокнижник, сэр, равно как и Энн — не ведьма. Хотя в ваших словах есть доля истины: я прочел ваши мысли, потому что у меня есть способность проникать в разум людей, я могу сделать это с каждым на этом поезде. И в том положении, в котором мы оказались, вам лучше считать меня… — он сделал паузу, представляя, какое слово следует сказать следующим. А затем он вспомнил недавний разговор с Эриком. Нечто, от чего он отрекся тогда, но должен был вновь принять на себя эту роль сейчас.

— Считать меня своим ангелом-хранителем, — вздохнул он, обращаясь теперь ко всем присутствующим. — Я — ваш единственный шанс на то, чтобы — как сказал мне мистер Матиас несколько часов назад — увидеть следующий рассвет, — он посмотрел туда, где лежала раненая девушка, имени которой он до сих пор не знал, и внутренности его скрутило тугим узлом от жажды. Ее кровь манила постоянно, но сейчас с каждой секундой все яснее становилась мысль, что, если в ближайшее время ничего не предпринять, девушка скорее всего умрет…

Так, может…

В конце концов, кем она была для Тревора? Кем был для него хоть кто-то из этого вагона? Кроме, разве что, мешков с кровью. Они были едой, которая может сделать сильнее, деликатесом. Так, может, пора принять это в себе и перестать идти путем Господа, который не желает принимать его в свои объятья?

— Мое имя Тревор Лоусон, — чуть подрагивающим от жажды голосом, заговорил он, уставившись в пол. Мгновенно повисло молчание, нарушаемое лишь завываниями ветра снаружи. — Я родился в Алабаме. У меня есть… у меня были жена и дочь. Я сражался на войне… под Шайло. Я человек. Я человек. Я человек… — он зажмурился так сильно, как только мог, и на несколько секунд застыл, руки его сжались в кулаки. — Я клянусь… что им и останусь.

Когда он, наконец, поднял голову, взгляд его устремился прямо к проводнику.

— Я пойду с вами, помогу отыскать Тэбберса, но ради собственной безопасности… держитесь ближе ко мне.

— Я тоже пойду, — заявил Рустер. — Мистер Тэбберсон — очень хороший человек, и я многим ему обязан.

— И я пойду, — сказал Эрик, но Лоусон махнул ему рукой. Не для того они с Энн проделали такой путь, чтобы позволить этому юнцу сгинуть в пастях тварей, что притаились в темноте.

— Готовь серебро, — Лоусон повернулся к Энн. — Расходуй патроны с умом и следи за задней дверью.

— Поняла, — с готовностью кивнула девушка.

— Справишься?

Она очень слабо улыбнулась.

— Сделаю все, что смогу.

Тревор посмотрел на остальных.

— Я надеюсь, что никто из присутствующих не будет достаточно глуп и не попытается покинуть вагон в мое отсутствие, — он сверкнул глазами на преподобного. — К слову сказать, сейчас самый подходящий момент для молитвы за вашу собственную душу.

Эстерли в немом ошеломлении уставился на него.

— Ладно, пора идти, — заключил Лоусон и направился вперед вместе с Ганттом, держащим фонарь, и Рустером, сжимающим винтовку. Тревору невольно казалось, что винтовка большую часть пути смотрит ему в спину.