Чтение онлайн

– Вы для этого хотели увидеться со мной?

– Да.

– А-а.

Ничего не добавив к своему «а-а», Марк сидел неподвижно, уставившись в тарелку.

– Вы подумали, я просила о встрече в связи с чем-то еще? – не утерпела я, хотя и собиралась искусно обойти этот разговор. Невозможно притворяться, будто ничего не происходит, если человек с убитым видом смотрит в тарелку невидящим взглядом.

– Мне казалось, мы сблизились сегодня утром.

– Так и есть, Марк. Мы отлично поговорили. Я с удовольствием побеседовала с вами.

– Мне тоже понравилось с вами разговаривать, – сказал он, подняв глаза. Наши взгляды встретились, и я представила долгие часы захватывающих бесед о фильмах, книгах и жизни, упоительные ночи у камина, совместное чтение стихов… Правда, камина у меня нет, но сам процесс… Выбор стихов ляжет на Марка, ведь поэтов я не открывала после колледжа, хотя и намеревалась. Особенно люблю стихотворение о двух дорогах… Может, у Марка найдется камин… Нет, ничего не получится: мы неверно начали, слишком поздно выбираться на правильную дорогу.

– Марк, вы мне очень нравитесь. Если бы жизнь сложилась иначе… Но ведь мы расписывали вашу карьеру ортодонта и трагическое сиротство, сидя в гостиной моей матери! А тут еще мои друзья… Поздно что-либо менять. Я совершила много ошибок, время навести порядок. Вам остается одно – явиться в пятницу в десять утра, когда мать и тетка соберутся уточнять детали свадебной церемонии, и, выбрав момент, сообщить – вы не хотите детей, и тогда я смогу, страдая и сожалея, объявить, что не стану вашей женой.

– Вы говорите, что намерены привести жизнь в порядок. Так почему бы не начать с честного объяснения? Расскажите близким, как все было на самом деле. Таким поступком вы дадите мне шанс!

Предложение застало меня врасплох. Судя по реакции моего желудка, идея не пришлась ему по вкусу. К счастью, прежде чем возникшее молчание стало нестерпимо долгим, подошла официантка с подносом. У нас завязался разговор, длившийся ровно столько, сколько можно говорить о пасте, – дольше отсрочить неизбежное не удалось. Переложив маникотти на тарелке, я заговорила:

– Марк, мне очень жаль, но я не могу. Не знаю, получится ли у нас что-нибудь. Вы просите меня круто изменить жизнь, возможно, пожертвовать всем, что у меня есть, ради чего-то весьма туманного. Будь даже перспективы менее расплывчатыми, вряд ли мои чувства к вам можно назвать серьезными. Объяснение видится мне крайне болезненным и неловким, а уж признаваться матери… Нет, увольте. Дело не только во мне – мать, оскорбленная в лучших чувствах, примется во всем винить вас, а уж мою родню хлебом не корми – дай пообвинять кого-нибудь.

Я улыбнулась. Марк на улыбку не ответил.

– Простите меня, Марк. В нормальных обстоятельствах я охотно стала бы с вами встречаться, но обстоятельства сложились ненормальные. Знаю, что по моей вине, но ничего не могу с собой поделать. Я просто… не могу.

– Очень жаль.

– Да.

Я сунула в рот какую-то еду и жевала, жевала, жевала, пока не смогла наконец проглотить.

– Значит, – сказал Марк, помолчав, – я должен прийти к десяти?

– Вы сделаете это?

– Сделаю.

– Спасибо…

– Деньги мне лишними не будут. Двести долларов, говорите?

– Да, двести долларов.

Уладив таким образом все формальности предстоящего свидания, мы доедали ужин в молчании.

Накануне запланированного расставания я заказала себе пиццу. Разносчик оправдал мои ожидания – прибыл вовремя и принес именно то, что требовалось, без всяких выкрутасов и сомнительных экспериментов, – пепперони с двойным сыром и толстой хрустящей корочкой. Конечно, пришлось заплатить разносчику, но я уже привыкла платить за услуги.

Натянув старые удобные джинсы, нарезав пиццу и усевшись поудобнее, я поставила на видео «Двойную гарантию» – прекрасный старый фильм об одной любительнице интриг, обманывавшей всех встречных-поперечных, стремясь заполучить желаемое. Сюжет откровенно надуманный: начать с того, какие прически носила героиня…

Удобно свернувшись калачиком, я расслабилась – не блаженствовала, но расслабилась благодаря снотворному эффекту пиццы и хорошего фильма, когда в дверь позвонили.

Нажав кнопку паузы на пульте видеомагнитофона, я посмотрела через окно, кого принесло. На лестнице стоял Грег. Грег?! Он слабо махнул рукой, и знакомые чувства зашевелились в душе. Мне уже не хотелось, чтобы эти чувства объявлялись. Я извела массу энергии и половину пиццы, чтобы хоть на вечер забыть об эмоциях и набраться сил выдержать завтрашнюю сцену разрыва, и вот, называется, отдохнула. Пригладив волосы, я открыла дверь.

– Привет, Грег. Извини, что не сразу открыла, но мне только что доставили пиццу, и… С тобой все в порядке? Выглядишь неважно.

– Я паршиво себя чувствую. Можно войти?

Я могла бы выдержать любой натиск, но не одинокого заброшенного Грега. Я впервые видела его подавленным, и это разрывало мне сердце. Несмотря на боль, которую я из-за него вынесла, боль, о которой Грег не подозревал и, возможно, ощутил бы неловкость, узнай он об этом, я искренне хотела ему помочь.

– Да-да, входи. Что случилось?

– Сэм, это меня убивает, – заявил он, хлопнувшись на диван. Я выключила видик.

– Что тебя убивает?

– Семейная жизнь, вот что.

Я медленно опустилась на стул, осознавая сказанное.

– Кажется, мы с Дебби сделали ошибку. Я люблю ее, но… Как только мы поженились, все стало… Не знаю, как объяснить, но с той минуты, как мы сказали «да», Дебби пытается меня изменить. Найдется сигарета?

– Я думала, ты бросил.

– Я выкурю только одну.

– Узнаю собственные муки. Именно так я каждый раз снова начинала курить.

– Мне нужна одна-единственная чертова сигарета! Нотаций мне и дома хватает!

Подобное расположение духа я приписала стрессу, вызванному женитьбой не на той женщине.

– Тебя никто не держит. Сижу, никого не трогаю, занимаюсь своими делами…

– Извини, извини. Я сегодня на всех срываюсь. Можно сигарету?

– Держи! – Я бросила ему пачку.

– Спасибо.

Вытащив сигарету, он кинул пачку мне.

– Так что стряслось?

– У нас с Дебби все идет не так, как я надеялся.