Вещий Олег
Шрифт:
Семнадцатилетний Эгиль кивнул младшему на год Трюггви — Слышал, братишка! Зарина столько нам рассказывала о лошадях, глядишь научит нас на этих зверях ездить.
Младший брат ответил — Удивляюсь я вот чему: мы столько лет знаем нашего Хельги, он вырос на наших глазах. Как думаешь, откуда он столько знает?
Эгиль кинул взгляд на родителей их молодого ярла и понизил голос — Мой отец на эту тему разговаривал со старейшинами, я случайно подслушал их разговор. Так старики считают, что в Хельги вселился дух воина,которому удалось покинуть небесные чертоги. Представляешь, нас поведет в бой какой-нибудь древний герой!
Трюггви кивнул — Здорово! Мы все с таким ярлом прославимся в сагах!
В это время подул ветер, который с каждым мигом все набирал силу и тут же раздалась команда ставить паруса.
Почти полторы недели ушли на преодоление моря и под утро драккары достигли берега. Это был остров Линдисфарн у северо-восточного берега Англии. На острове возвышались стены монастыря. Магнус указал на него пальцем — Мой отец рассказывал о том, как его конунг привел сюда несколько кораблей почти сорок лет назад и улов оказался очень даже неплохим. Трэллей так же много здесь взяли. Они все тут только на коленях своему Богу молились и никакого сопротивления не оказывали. Хорошие из них рабы получились!
Я указал на открытые ворота монастыря — Похоже ничему этих монахов жизнь не учит! А раз так, грех их за это не наказать! Часть парней стали вытаскивать свои корабли на берег, я же поспешил в монастырь. Я подошел в стоящим во дворе монахам и спросил на латыни — А скажите-ка, святые отцы, какой сейчас год от воскрешения Христа?
Монахи очумело на меня смотрели и крестились, наконец один ответил — восемьсот двадцать девятый год, отрок!
Я сделал злодейское лицо и спросил — Хочешь, святой отец, я тебя отпущу? Всего то расскажи о захоронках, отдайте добровольно серебро и золото, оно еще никому не давало пропуска в Рай. Иначе придется моим головорезам тебе пятки огнем погреть.
Монах отшатнулся — Если мы все вам отдадим, то вы нас всех отпустите и вы пообещаете не трогать священные мощи!
Глаза монаха горели религиозным фанатизмом и я кивнул — Я согласен, показывайте, где спрятано ваше добро.
Двое монасей поспешили показывать свои ухоронки, а я решил пообщаться с настоятелем монастыря, коим оказался этот фанатик — Скажи, отец, что сейчас в Англии происходит?
Настоятель махнул рукой — Ничего хорошего! Эгберт Уэссекский вторгся в Мерсию, вытеснил своего соперника Виглафа и теперь будет пытаться править непосредственно из Уэссекса. Эгберт вышел против Нортумбрии вплоть до Дора, где был встречен нортумбрийским королём Эанредом Вторым и его людьми, которые предложили ему условия подчинения и покорности, по принятии которых они вернулись домой.
Я усмехнулся — То есть очко у короля Нортумбрии заиграло? Вот ведь надевают корону все кому не лень, а потом еще воевать пытаются.
Настоятель пожал плечами — Хоть твои слова мне и непонятны, но суть я уловил. Действительно, Эанред оказался редким трусом. Вам даже и пограбить в Англии толком не удастся! Кругом одна нищета. Вам бы франков отправиться пограбить. Семь лет назад непокорные бретонцы выбрали нового предводителя — Гвиомарха. Усилий, направленных против него графами Бретонской марки, оказалось недостаточно, и пять лет назад Людовик Благочестивый вновь отправился в Бретань гасить бунт. Вместе с императором в этом походе приняли участие его сыновья — Пипин и Людовик. Гвиомарх однако, избежал смерти, принеся клятву верности Каролингам. Людовик, как обычно, склонился к милосердию, радушно принял его, богато одарил и разрешил вернуться на родину. Однако впоследствии Гвиомарх пренебрёг всеми своими обещаниями и не прекратил нападать на соседние с ним владения верных императору людей. В результате он был схвачен в собственном доме и убит. Пока Франки еще не отошли от потрясений и там наверняка вам будет раздольно.
Людовик Благочестивый унаследовал трон после смерти своего отца, императора Карла Великого. Утомлённый постоянными конфликтами с бретонцами, Людовик решил, что они охотнее подчинятся своему соотечественнику, и поручил одно из графств Бретонской марки представителю местной знати — Номиноэ. Так император франков, потративший столько сил на борьбу с независимостью Бретани, положил начало карьере основателя бретонского королевства. Я уверен, что франки еще не раз об этом пожалеют.
— А ты хороший политик, святой отец!
В этот момент во двор монастыря на коне ворвалась Зарина в сопровождении дочери, визжащей от восторга на втором коне — Погляди, Хельги, каких коней я обнаружила на лугу!
Я улыбнулся — Слезай, мама. Я покажу вам как управляет конем настоящий сармат!
Глава 3
На побережье Англии мы провели еще пару недель, за это время удалось в окрестностях с помощью взятых с собой пары собак, напоминающих ирландского волкодава (собаки занимали особое место в домах викингов, их часто воспринимали как членов семьи), отыскать еще пару десятков лошадей и всех девчат обучили держаться в седле и не падать с лошади. Причем управляли по моему требованию умными животными без поводий одними коленями. Последнюю неделю, девчата, научившись скакать даже галопом, осваивали стрельбу на скаку. Парни с завистью смотрели на Валькирий и им пришлось объяснить, что во Франции лошадей много не найти, но если будут лишние животные, то обязательно на них сядут лучшие наши стрелки. После моих слов отроки устроили соревнования по стрельбе во время бега. Да! Я за неимением лошадей с детства учил стрелять не только из засады, но и убегая и догоняя противника.
Монахи были вынуждены готовить для нас еду, благо охота в этих безлюдных местах всегда приносила добычу. Я даже немного подружился с настоятелем, который оказался весьма сведущ о происходящем в Европе. В монастыре обнаружились запасы дегтя и я приказал перед отплытием хорошенько промазать им днища наших кораблей. Слишком дорого этот деготь обходился при изготовлении: его изготавливали в специальных ямах, расположенных на окраинах сосновых лесов. Один поджог древесины в небольшой яме позволял получать чуть более 15 литров дегтя. На дно большой ямы могло стечь 200–300 литров. Для смоления большого судна требовалось 500–600 литров дегтя. Кроме того, этим веществом обрабатывали шерстяные паруса, чтобы придать им водоотталкивающие свойства.
Свои корабли я вел удалившись от берега так, чтобы нашу флотилию не заметили. Я решил следующей целью избрать Лондон и в устье Темзы мои драккары вошли с наступлением темноты.
В IX веке Лондон был хорошо укреплён: римские стены, построенные ещё в III веке, всё ещё стояли и служили надёжной защитой. Город был разделён на две части: внутри стен находились административные здания, церкви и рынки, а за пределами стен — поселения ремесленников и крестьян. В стене было шесть главных входов в Сити, пять из которых были построены римлянами в разное время, когда они занимали Лондон.
Хорошо спрятав и замаскировав наши суда, я и еще десяток лучших скалолазов нашего отряда в течении сорока минут взобрались наверх и скинули вниз веревки, коими подняли веревочные лестницы, по котором на стены взобралась сотня человек. Остальные подобрались к ближайшим к реке воротам. Встреченных сонных стражников быстро резали и спешили дальше, пока не вышли к западным воротам Ладгейт, где нахально спали почти три десятка стражников, которые даже не успели понять, что умерли, почив во сне.
Главной нашей целью был монетный двор, который чеканил золотые монеты. Лондон был погружен в глубокий сон и его жители не могли и предположить, что сейчас идет разграбление его соборов, в которых было немало драгметалла. После опустошения наших основных объектов мы около трех ночи взяли штурмом епископские покои, которые охранялись полусотней человек. Практически не вступая в рукопашную схватку всех расстреливали стрелами и забрасывали дротиками.
Защитники не успели даже поднять тревогу как стали похожи на ежей.