Чтение онлайн

(Мама для Моргунова значила все: санитарка в родильном доме, растившая сына в одиночку.)

Никулин. Конечно, 1932-й, когда мне впервые разрешили сесть за стол со взрослыми…

30. Есть ли у вас увлечение? Помогает ли это вашему творчеству?

Вицин. Я люблю книги и астрономию, оптику. Смотришь этак на Луну, и это так умиротворяет…

Моргунов. И без хобби дел хватает.

Никулин. Собираю смешные случаи, анекдоты. Помогает ли в творчестве? А как же?

31. И последний вопрос, вернее, просьба… Произнесите новогодний тост.

Вицин. Люди, Будьте Веселы! А мы постараемся вас смешить!

Моргунов. Берегите здоровье, цените жизнь, будьте добрыми и миролюбивыми всегда!

Никулин. За дело, которому мы служим!

Ну что ж, после того как артисты высказали свое мнение по общим и частным вопросам, пора переходить к рассказу о каждом из них в отдельности. Ведь, зная о том, что было до того и после того, мы сможем понять, как получилась «веселая троица». Начнем по старшинству…

Георгий Вицин

Я позволил себе назвать эксклюзивное интервью для данной книги с Георгием Михайловичем Вициным именно так. Потому что именно так назвал его сам Мастер. И именно так он представился. Когда беседа заканчивалась и я стал благодарить Георгия Михайловича за интервью, он мне прямо так и сказал:

— Ну что вы… Какое интервью. У нас была просто дружеская беседа.

А начиналось все непросто. Несколько человек предупредили меня: «Вицин никому не дает интервью. Никому. И не потому, что он что-то имеет лично против тебя. Он просто не любит давать эти самые интервью. Личная жизнь Георгия Михайловича для многих остается тайной. Даже известный телеведущий Глеб Скороходов в своей программе «В поисках утраченного» не мог сообщить каких-то точных данных».

Журналист Феликс Медведев охотился за Вициным два месяца. Да почитай, говорили мне, что сам Медведев пишет:

«Это был изнурительный, жесткий и опасный поединок. Я вылавливал его в арбатских переулках, сторожил возле Дома киноактера на Поварской… Я израсходовал весь свой гипотетический гонорар за интервью с актером… Я чуть было не простудился от сырой погоды, которую предсказал Гидрометцентр. Неприступную вицинскую твердыню я пытался брать модными нынче взятками в виде шампанского супруге, собраний сочинений любимых Вициным философов, заметками о талантливой художнице — дочери Георгия Михайловича в «Правде» или «Вашингтон пост», а также мешка овса для кормления прирученной Георгием Михайловичем живности».

Вот гак, однако… И что было делать мне? Не взять интервью (язык не поворачивается сказать, рука не поднимается напечатать) у единственного оставшегося в живых актера из знаменитой троицы? Насколько же тогда беднее станет книга. Выручил заслуженный артист России Вадим Сергеевич Тонков, известная всем Вероника Маврикиевна.

— Лева, я частенько выступаю с Вициным в одном концерте «Киноюморины» в Театре на Таганке… Попробую замолвить словечко… Попробую навести мосты…

И замолвил словечко. И навел мосты. Громадное спасибо вам за это, Вадим Сергеевич!

И еще меня предупредили:

— Никаких видеокамер, никаких фотоаппаратов… Даже диктофон не бери… даже миниатюрный, специально одолженный для этой цели Феликсом Медведевым в местном отделении ФСБ.

— Как же так?

— Ну, не любит этого Георгий Михайлович. Не лю-бит…

И я не взял ни видеокамеру, ни фотоаппарат, ни диктофон. Я только быстренько конспектировал то, что говорил Вицин. И правильно сделал. Может быть, поэтому и получилась дружеская беседа.

Не скрою, перед интервью волновался. Что спросить? Как сделать так, чтобы вопросы не показались банальными, трафаретными?

Беседа, собственно, и состоялась в Театре на Таганке перед выходом Вицина на сцену. Тонков провел меня в артистическую, где вскоре появился Георгий Михайлович.

— Лева, — представился я.

Георгий Михайлович по-доброму улыбнулся своей фирменной вицинской улыбкой и протянул руку.

— Гога, — представился он.

— Вот пишу книгу о вашей веселой троице.

Теперь Георгий Михайлович грустно улыбнулся.

— Когда двое… — начал он.

Нас с Тонковым явно ждала мрачная реприза. О себе. О своих партнерах по тройке.

Вадим Сергеевич быстро перебил Георгия Миайловича:

— Прошу тебя, не продолжай дальше. Ну прошу тебя…

Вицин подчинился. Мы с Георгием Михайловичем присели. Деликатный Тонков оставил нас наедине.

Не мешкая, зная, что у меня время ограничено, я достал блокнот, ручку и задал первый вопрос:

— Георгий Михайлович, есть ли у вас любимый афоризм, постулат, которого вы придерживаетесь в жизни?

— Есть целых два. Проживи незаметно. И второй: все проходит.

«Проживи незаметно, — мысленно повторил я. — С его-то славой? Но это, как говорится, не его «вина». Профессия такая… Если актер выдающийся, то он всегда будет на виду».

Потом Георгий Михайлович объяснил, что он понимает под любимым изречением «Проживи незаметно»: «Это из античной философии. Кажется, из Эпикура. Оно — изречение — мне давно понравилось. А понимаю я его в высшем смысле: все настолько преходяще, призрачно, что не стоит пыхтеть, нестись, спешить куда-то, делать глупости и причинять кому-то зло. Но в актерскую профессию этот девиз не возьмешь. Как там быть незаметным, если вся профессия построена на высовывании? А вот для жизни это годится. Особенно — если ты в славе».

Ну, это было позже. А тогда…

— А любимый анекдот? — задал я второй вопрос.

— Я их не запоминаю… Может быть, неприличные. Но неприличные я вам рассказывать не буду. Неприлично.

— Как вы сейчас относитесь к Трусу?

— Хорошо. Как и раньше.

— Сыграли бы вы его сейчас по-другому?

— А зачем? По-моему, образ героя был сыгран неплохо, — улыбнулся Георгий Михайлович.

«Еще как хорошо!» — подумал я про себя.

— Георгий Михайлович, что вас радует в сегодняшней жизни? Что огорчает?