Чтение онлайн

– Разумеется, мистер.

Сунув телефон в карман, Эйрос вернулся в свою комнату. В дверь негромко постучали, еще через секунду она распахнулась: на пороге предстал Митхун Мунк (похоже, что в этом доме не очень обременяют себя хорошими манерами).

– У вас есть желание прогуляться по городу? – Джон заколебался, а Мунк, явно нажимая, добавил: – Погода соответствует, сегодня не так жарко. Съездим в порт, а заодно посмотрите, как мы здесь живем.

– Действительно, надо бы посмотреть, как тут обстоят дела, – поднялся Джон Эйрос.

Деловое утро вступало в свои права. Народу на улице заметно прибавилось.

– Прошу, – показал Митхун на старую, но крепкую «Тойоту», за рулем которой сидел негр среднего возраста. Рядом на пассажирском сиденье устроился крупный сомалиец лет сорока. В правой руке он сжимал автомат «калашников», а в левой у него был какой-то странный веник с огромным количеством листьев. Он то и дело отщипывал эти листья толстыми губами и, прикрыв глаза, энергично пережевывал.

«Кат, – догадался Джон. – А произрастает он в соседней Эфиопии. Значит, между странами торговля все-таки существует, несмотря на напряженные отношения».

Кат – легкий наркотик, заменявший здесь алкоголь. Однако понять его мог не каждый, а лишь тот, кто жевал его с раннего детства.

Джон посмотрел на охранника, явно находившегося под легким кайфом, с тоской подумал о том, что если сейчас на них нападут, вряд ли тот сумеет оказать достойный отпор. Так что в большей степени остается полагаться на собственные силы.

Дверь захлопнулась, и машина, будто беременное животное, осторожно переваливаясь через обломки кирпичей и неровный асфальт, направилась к центру.

Джон с любопытством поглядывал по сторонам. Кроме обменников, выкрашенных в ярко-зеленый цвет, была и еще одна достопримечательность, бросавшаяся в глаза: киоски, выкрашенные столь же ядовито, – в них продавался наркотический кат. И по длинным очередям, что стояли за заветными побегами, было понятно, что спрос на него был куда более значительным, чем на лепешки или мясо. Продавали его мужчины и женщины, торговали даже дети с лотков, но вот покупали исключительно мужчины. Брали огромными охапками, явно впрок. Отношение к кату у сомалийцев было трепетным, если не сказать священным. Расправляя нежные побеги, они прятали его под широкие рубахи, полагая, что нежные листья могут погибнуть под знойным солнцем.

Охранник производил странное впечатление: Джону Эйросу он напоминал огромное жвачное животное, которое набрело на лакомый куст и не думает уходить от него до тех самых пор, пока не сжует его полностью. Пухлые губы поспешно, как если бы опасались, что кто-то может отнять лакомство, срывали листья с невероятной быстротой, сделавшей бы честь любому парнокопытному животному.

Митхун Мунк сидел за спиной охранника и вдыхал запах, исходивший от ката. В какой-то момент Джону показалось, что он попросит угостить его этим лакомством. Однако отвернувшись, Митхун принялся смотреть в окно. В этот момент он напоминал заядлого курильщика, решившего покончить, наконец, с пагубной привычкой, но украдкой вдыхающего дым чужой сигареты.

– Порт! – буркнул Мунк, показав рукой на темно-синюю кромку моря, показавшуюся в конце улицы.

Сказано это было с такой интонацией, с какой обычно экскурсовод показывает главную достопримечательность города. Джон Эйрос невольно вытянул шею, пытаясь рассмотреть нечто значительное, но действительность оказалась гораздо хуже ожидаемого: когда машина подъехала ближе, дав возможность рассмотреть берег, он увидел несколько обгоревших русских танков.

– Что это? – невольно удивился Джон, показав на эти призраки холодной войны.

Митхун Мунк жизнерадостно заулыбался.

– Ах, это... Это русские танки. Ведь русские некоторое время пробыли в Сомали. Потом началась гражданская война, и они ушли. А вот танки еще долго поставляли нам по договору. Потом пришли американцы. – По тому, с каким настроением он рассказывал, чувствовалось, что его весьма забавляла эта международная тема. Возможно, что он даже считал себя большим специалистом в глобальной политике. – Тоже хороший народ... Так что будем надеяться, что скоро у нас появятся «Томагавки» и «Миражи». Ха-ха-ха!

Шутка получилась удачной. Джон Эйрос вяло растянул губы: предоставь этим ребятам ракетный комплекс, и они запросто истребят половину африканского населения.

Веник ката был безжалостно подъеден, от него оставались лишь жестковатые темные прутья. Осмотрев его со всех сторон в надежде отыскать хотя бы пару свежих листьев, охранник разочарованно швырнул прутья в окно. Затем на некоторое время пропал из поля зрения, спрятавшись за высокой и широкой спинкой кресла. Когда он разогнулся, то в руках у него оказался новый пышный веник ката, столь же аппетитный. Позабыв о пассажирах, он зарылся лицом в листву и не показывался оттуда до тех самых пор, пока не набил рот пахучей зеленью.

Машина, подскакивая на колдобинах, понемногу скатывалась к береговой линии, отсюда открывалась широкая панорама. Неожиданно на дорогу, видимо, увлеченные брачными игрищами, выскочили два взъерошенных бабуина и, расположившись перед машиной метрах в десяти, принялись любовно поглаживать друг друга.

Водитель невольно выругался. Джон не разобрал, что именно тот сказал, но, судя по интонации и по его гневной физиономии, было ясно, что прозвучало нечто непотребное. Шофер рассерженно надавил на гудок, пытаясь прогнать животных, однако те, явно освоившись на пыльной дороге, дружно скалились, показывая огромные, едва ли не с палец клыки и совершенно не желая покидать облюбованное место.

Объехать их не было никакой возможности: по обе стороны от дороги возвышались груды камней, выкорчеванный асфальт. Преодолеть подобную преграду мог разве что танк, да и то без большой гарантии на успех.

Машина остановилась.

– Теперь не уйдут, – безрадостно подытожил Митхун Мунк. – Придется с ними повозиться.

– А может, просто ехать дальше? – предложил Джон. – Если задавим, так они сами виноваты.

Митхун Мунк посмотрел на гостя с таким осуждающим видом, словно тот собирался удавить собственного брата. Даже охранник, на минуту оторвавшись от наркотического веника, с интересом посмотрел на англичанина.

– У нас это не принято, – наконец деликатно нашелся Мунк с ответом после затянувшейся паузы. – Обезьян можно отогнать палками... хотя нет гарантии, что они не бросятся на вас, а укусы бабуинов весьма болезненны. Это ведь такие бестии! Они даже сфотографировать себя не дают, не то чтобы их с дороги прогнать! Обычно мы спрашиваем разрешения у вожака. А уж если оно получено, то тогда можно и палкой.

Джон с интересом посмотрел на Мунка – уж не разыгрывает ли он его? Но судя по выражению его лица, похоже, он не шутил. И вообще Эйрос пришел к стойкому убеждению, что в Сомали мало место для юмора.