Чтение онлайн

Поэт, ты настоящий был джигит,

Поспорить мог ты с музою иною:

Как русская природа, стих звенит,

Да крылья вдохновенья за спиною!

Строки, достойные Есенина...

4

В 1958 году в Риме советский литературовед Корнелий Люцианович

Зелинский беседовал с итальянским писателем Карло Леви.

– Вы удивляетесь, - спрашивал романист, - почему Есенин так популярен у

нас, в Италии? Но ведь ваши лучшие писатели - это то, что светит людям,

всему человечеству.

Беседа эта (о ней рассказывал Зелинский) вспомнилась мне, когда я

листал новые зарубежные издания произведений великого поэта Советской

России. Не только в Италии - лирика Есенина популярна в Чехословакии и

Венгрии, Югославии и Румынии, Польше и Германской Демократической

Республике, во Франции, в Японии. Об одном издании мне хочется сказать

подробнее, потому что оно, на мой взгляд, наиболее удачно из многочисленных

зарубежных публикаций Есенина.

Том объемом в 320 страниц выпущен в свет софийским издательством

"Народна култура" (серия "Вершины советской поэзии", 1972). Голубой тканевый

переплет, вверху золотом тиснуто: "Сергей Есенин". На первой странице -

по-болгарски: "Издание посвящается 50-летию Союза Советских Социалистических

Республик". Портрет поэта, его автобиография "О себе", написана в октябре

1925 года, переводы стихотворений, поэм...

Среди зарубежных изданий Есенина есть и такие, в которых его творчество

представлено обедненно, в усеченном, а подчас и в искаженном виде. Некоторые

составители, например, основное место в сборниках отдают дореволюционным

стихам поэта и "не замечают" ни "Песни о великом походе", ни "Баллады о

двадцати шести", ни "Письма к женщине". Выпущена книга, выдвигающая на

первый план цикл стихов "Москва кабацкая". Название ее - "Исповедь

хулигана". Издатели подобных сборников не считаются ни с какими объективными

фактами, в том числе и с последней авторской волей... К счастью, такого рода

"почитателей" есенинской поэзии становится теперь все меньше.

Составитель нового болгарского издания Слав Хр. Караславов выполнил

свою работу вдумчиво и тщательно, с глубоким пониманием диалектики

творчества Есенина.

Я не случайно подчеркиваю значение работы составителя: с нею связано

выявление подлинного творческого облика художника. Однако в иноязычных

изданиях она неотделима от качества перевода, от умения переводчика передать

не букву, а дух оригинала. И в этом отношении однотомник Есенина на

болгарском языке заслуживает самой высокой похвалы. Большой

художественностью, тончайшим мастерством отмечены переводы опытных

"есенистов" - Христе Радевского, Младена Исаева, Николы Фурнаджиева, Елисаветы Багряны... Удачно выступают в качестве переводчиков поэты более

молодого поколения: Блага Димитрова, Иван Радоев, Андрей Германов. Чудесная

музыка "Персидских мотивов" бережно передана в переводах Йордана Милева...

Драматическая напряженность, буйная образность оживают в монологах

"Пугачева", воспроизведенного Любеком Любеновым...

Надо думать, привлечет внимание читателя краткая летопись жизни и

творчества поэта, историко-литературный очерк Елены Фурнаджиевой "Сергей

Есенин в Болгарии", рассказывающий о давнишней любви дружественного народа к

поэзии великого русского поэта. Украшают издание штриховые рисунки Любека

Диманова, предлагающего свое, весьма своеобразное прочтение есенинского

наследия. Кстати сказать, эта работа болгарского художника на международной

выставке "Книга-75" удостоена поощрительного диплома.

Многими зарубежными литературоведами продолжается значительная работа

по изучению есенинского творчества, его влияния на литературы народов мира.

Назову диссертацию Михаила Горковича "Творчество Сергея Есенина в Словакии", защищенную в Московском государственном университете в ноябре 1976 года.

Молодой словацкий ученый с полным основанием пишет, что "Есенин оказывал и

продолжает оказывать влияние на всю советскую и мировую поэзию".

5

...Баяны "взяли" мелодию легко и спокойно и повели ее, задумчивую, негромкую, им одним ведомой дорогой. И когда она, казалось, ослабла, ее

бережно поднял хор, и перед твоим внутренним взором высветилась несколькими

штрихами набросанная картина:

Над окошком месяц. Под окошком ветер.

Облетевший тополь серебрист и светел.

Вот и легкая печаль коснулась твоего сердца, и ты уже услышал:

Дальний плач тальянки, голос одинокий -

И такой родимый, и такой далекий.

Эти слова хор поет так прочувственно, что и плач тальянки, и одинокий

голос становятся для тебя невыразимо близкими, проникают в твою душу,

заставляют звучать в тебе какую-то щемяще-грустную струну. Что вспоминается

тебе - оттуда, из минувшей молодости, из пронизанных солнечными лучами

ушедших в небытие лет? Как далекий костер на речном берегу, этот одинокий

голос. Кого зовет он, о чем он плачет? Да и только ли плачет? Нет, не

только...

Плачет и смеется песня лиховая.

Где ты, моя липа? Липа вековая?

О жизни плачет, над обманувшей мечтой смеется далекий голос. Он уже

слился с голосом самого поэта, и уже поэт выплескивает в незамутненные

слова-песню свою исстрадавшуюся душу:

Я и сам когда-то в праздник спозаранку

Выходил к любимой, развернув тальянку.

Он был когда-то, праздник... И песня - как вздох о нем, быстро ушедшем

и никогда - не забытом... Было...

А теперь я милой ничего не значу.

Под чужую песню и смеюсь и плачу.