Чтение онлайн

– Послать бы Эрика в Нодер, - вслух подумал прорицатель.

– Для прорицателя ты слишком спокойно обращаешься с судьбой, - заметил утопающий в кресле-качалке Филласт. Кресло было похоже на то, что стояло на балконе, только гораздо больше размером.

Прорицатель еле заметно дернул плечами.

– Судьба арденов, какая она сейчас, не стоит того, чтобы относиться к ней с подобающим уважением. Нодер осажден несколькими князьями эсгуриев. Там каждый человек на счету. Последний потомок Ровенда Великого поднимет дух защитников.

– Ты же знаешь, что все это лишь мышиная возня, Уивер. Эсгурии, нерберийцы, алагоры, дессалии, потомки Старших востока с зеленой кожей. А потом еще и Регад.

– Регад?

– Они уже идут, Уивер. Их всех не остановишь. Ищи другой путь.

Прорицатель положил голову на руки.

– Один раз мы уже пошли другим путем и позволили себя завоевать. И что толку? Если наша судьба - исчезнуть навсегда, я не хочу покоряться такой судьбе.

– Будь добр, подай мне летопись, Уивер. Второй том.

Прорицателю всегда было интересно наблюдать за тем, как рождается летопись Филласта. Часто туда вписывались события уже происшедшие, но так же часто где-нибудь ближе к концу третьего тома, посреди чистой страницы, Филласт мог вписать слово-два, реже - фразу. Это были пророчества, не такие, как у людей.

– У эльфов пророков почти нет, - сказал когда-то Филласт.
– Я - исключение. С прорицателями в таком количестве, как у вас, Старших, жизнь наша была бы скучна.

Разбросанные здесь и там, слова и фразы в определенный момент становились частью связного, полноценного повествования. Пробелы заполнялись, когда приходило время событий, описываемых в этом месте - сразу же или чуть позже, иногда несколько раньше. Филласт гораздо лучше видел на неделю-две вперед, чем на тысячелетия.

– Я не вижу, - переубеждал он прорицателя.
– и ты не видишь. Конечно, что-то ты и видишь в своем хрустальном шаре, но гораздо больше ты понимаешь. Осознаешь. Живешь в своих видениях. Не знаю, как тебе объяснить. 'Вижу' - это в варварском понимании. Поверь, Уивер, варварами вы перестали быть давно. Не заставляй меня разочаровываться в арденах.

Хотя когда-то было иначе. И князь Филласт наставлял неотесанное племя Старших, а тогда еще просто людей, которых запоздало уходящие в Ниаранд сородичи князя называли 'новыми эльфами'. А те, одетые в звериные шкуры, с каменными топорами, внимали ему и делали первые шаги к цивилизации.

– Самым тяжелым было отучить их поклоняться мне. Когда я окончательно переселился в деревню, перед моей хижиной воздвигли идолище из дерева и молились ему. Моими трудами вы не молитесь теперь никому. До сих пор не знаю, зачем Катаар вложил в вас эту склонность к богопочитанию. В понимании Прежних вера в богов всегда значила только знание того, что они есть, и чего от них ожидать.

Раз Филласт взял второй том, речь должна была пойти о событиях близких по времени. Прорицатель с трудом подавил в себе почти детское желание заглянуть эльфу через плечо. Но тот так же быстро, как и взял том, отложил его в сторону, вписав одну строку, не более. Посмотрел на прорицателя.

– Твоя дочь идет сюда, Уивер. Пришло время ей искать свою судьбу.

Ему часто хотелось убежать от судьбы. Но никогда еще - так сильно.

Он любил Эрика как сына. Если уж начистоту, то лучшего супруга для своей дочери прорицатель не видел. Но - ей было только девятнадцать. Два года назад она ушла служить миакрингам. Такой совет дала Аэлевит, прорицательница из Окбери, входящая в Круг. Сам он, сколько не вглядывался в хрустальный шар, ничего такого не увидел, но поступил согласно сказанному. Пророчества никогда не лгали. И все, что ни происходило, всегда имело смысл. Подчас зловещий.

Их брак был похож на путь. Наследник Ровенда Великого и дочь Верховного прорицателя, к тому же из самого влиятельного в настоящее время и древнего рода. Так могли воспрянуть ардены. Но - не давало покоя прорицателю то, что три века назад был избран иной путь.

Ничего хорошего не ждал он от этого брака. Именно брака. А как еще можно объяснить то, что Эрви - судьба Эрика? И Филласт вот, тоже так считает.

Как-то не приходило ему на ум, что близкие ему люди могут быть ключевыми фигурами в грядущих событиях. Готовый пожертвовать собой ради своего народа, он никогда не думал, что в жертву потребуется не он.

Все это он выложил Филласту в тот же день ближе к вечеру, не в силах сделать шаг от судьбы.

– Ты староват для героя, Уивер, - вот все, что ответил ему эльф.

Действительно, староват. Двести семьдесят семь ему. Триста считается разумным пределом. А вот кто не староват в замке Скассл, так это сам Филласт. Пять тысяч лет - и еще столько же, если повезет. Не бессмертны эльфы, как считается. Но при таком веке особой разницы нет. Как только душа не устает?

Он вернулся в свои комнаты. Все тут было устроено, как он привык: серый камень стен, грубый и необработанный, камин в полстены и клыки дракона над ним, простая деревянная кровать и прочий суровый аскетизм, содранный с типичных помещений замка Тислари, ставший почерком и стилем ЭахТислари за долгие века, а когда-то давно просто-напросто продиктованный бедностью рода. В эпоху ЭахРимморов-императоров над ЭахТислари смеялись; в правление ЭахРимморов-герцогов стиль островных аристократов чуть не стал повсеместным. То было время угасания, ошибочно считаемого временным упадком и даже новым рассветом. А на самом деле был вечер мартовского дня. Впереди была ночь и весенние заморозки для народа, так и не увидевшего лета.

Прорицателю не нравилась эта пародия на родной замок, пусть искусная и достаточно древняя. От самого Аори ЭахРиммора место Верховного прорицателя почему-то стало наследным для ЭахТислари. Так случилось - никто не делал это законом, но закономерность была. После смерти очередного главы Круга самым сильным прорицателем из оставшихся почему-то оказывался именно отпрыск островного рода, и так каждый раз. Поэтому и устройство апартаментов Верховного прорицателя за шесть веков не изменилось. Но прорицателя тянуло туда, где эта обстановка была на своем месте. Он устал и хотел дожить жизнь дома. И знал, что скорее всего никогда больше не увидит родной дом. Не то время. Он хлопнул в ладоши.

– Готов ли ужин?
– спросил он у пришедшего на зов слуги. Тот кивнул.
– Накрывай. Потом пригласишь Эриоха ЭахВеррела.

Слуга был арденом, но вот повара прорицатель держал из завоевателей. Одним умением обделил Катаар искусных арденов - вкусно готовить.

Подняв к глазам висевший на шее темно-бордовый камень, он с усилием глянул сквозь него на камин, и вспыхнуло пламя. Камень был древним, гномьей работы, и позволял пользоваться магией тому, кто от природы к ней неспособен. Что для людей, колдунов среди которых было не намного больше, чем провидцев среди эльфов, было весьма немаловажно. Пламя быстро разогнало прокравшийся в сумерках холод, и прорицатель немного воспрянул духом. Он любил тепло.

Он не услышал, как вошел Эрик. Все его внимание было поглощено глубинами хрустального шара.

– Я вижу часть пути, - произнес он, заметив наконец вошедшего, когда тот появился в поле его периферийного зрения. Прорицатель говорил, потому что пророчеству нужны уши или бумага; растаяв в воздухе, оно может забыться.
– и не знаю, куда этот путь приведет. Мы должны взять в руки оружие и встать рядом с завоевателями, защищая Риммарави.

– Что толку?
– спросил Эрик.

– Не знаю, - прорицатель оторвался от шара и потер мизинцами заслезившиеся глаза.
– Нас все равно побьют. Я так видел, и так будет. Завтра же я вышлю гонцов по всей Риммарави.