Чтение онлайн

Эйтории оказались рыцарями - странствующими конными сумасбродами, которые в северных и западных землях борются против несправедливости. Я о них раньше слышал, но видел впервые - в Нерберию эйтории не так часто заглядывают. Славились эти личности своей привычкой выискивать и истреблять всякое зло, причем в этом действе их не удерживала ни знатность зла, ни его численное превосходство. Особой нелюбовью они отличались к разбойному люду и сборщикам податей - за первое их частенько терпели, за второе - так же часто гоняли. Однако никаких серьезных мер против рыцарей никто никогда не предпринимал - побаивались. Тем более что за обычных эйториев рыцари вступались чуть ли не в первую очередь, и наоборот тоже.

Распивая эль в трактире, воинственные борцы против несправедливости выглядели значительно более мирно, чем их описывали в байках, и охотно делились с нами всеми новостями. В частности, именно они поведали нам о битве на южном берегу Арриса, которой мы стали свидетелями на подходе к Скейру.

Драккары впереди нас начали сбавлять ход, выравнивая линию и сходясь теснее. Рулевой взял ближе к правому берегу, обходя их. Наверное, более мудрым решением было бросить якорь и подождать, пока флот Мигронта закончит свои маневры, но меня разбирало любопытство. Там, впереди, на берегу кто-то с кем-то дрался, и мои дорогие предки определенно собирались принять в драке самое активное участие.

Я смог увидеть частокол на берегу и его защитников. Выглядела эта армия - а их было довольно много - очень пестро; я смог узнать только красно-оранжевые плащи алагорских латников, памятных мне по штурму замка Гисс. Много было воинов в черных меховых одеждах, точнее просто в шкурах, с рогатыми шлемами и секирами, но они, как и прочие, были мне незнакомы. Общая белобрысость воинства наводила на мысль, что передо мной воины Младших народов Севера, но так как этих Младших народов ардены наплодили за свою историю довольно много, то этим мои догадки и заканчивались.

За частоколом тоже что-то творилось, но мне отсюда было не видно. Мальчишка-миакринг из числа пиратской вольницы Мара Валендинга, вскарабкавшись на мачту, крикнул, что на лугу за частоколом идет битва, и что 'наши побеждают'. Кого он имел ввиду под нашими, я понятия не имел. На склонах холмов Эверин, спускавшихся к лугу, я видел перемещающиеся отряды, и даже вроде узнал в некоторых арденов по любимым ими серо-бурым тонам одежды и брони. Со склонов летели стрелы, порой целыми тучами.

Эйтории на реке тем временем сжались в одну линию, потом по не замеченному мной знаку сделали одновременный поворот к южному берегу, весла вспенили воду, и сотня кораблей с орлиными головами на носах устремилась к лагерю за частоколом. Там уже били в гонг, и отряды с поля боя втягивались в проломы среди заграждений. В движениях защитников частокола чувствовалась неуверенность, та самая, которая предшествует бегству. Возможно, они просто не ожидали атаки с реки.

– Наши атакуют!
– верещал и неистовствовал мальчишка на мачте.
– Конница пошла!

– Может, присоединимся?
– задумчиво предложил Арварих, стоявший рядом со мной у борта и взиравший на происходящее на берегу с отстраненным интересом.

– К кому?
– спросил я.

– К нашим, - Арварих пожал плечами.

– А наши знают, что мы на их стороне?

Арварих поскреб отросшую щетину на щеке, крякнул и удалился. Я остался наблюдать дальше.

Не будет драться гарнизон замка Риммор. Не будет, пока не поймет, за кого стоит драться, и стоит ли вообще.

Тем временем драккары ткнулись в песок на мелководье, опустились с бортов узкие сходни, и на берег потекли ручейки воинов с небольшими щитами и одноручными секирами. Я уже как-то видел мигронтский драккар в бою, был впечатлен: пехотинцы в кольчужной броне мастерски рубились на узкой палубе, и пираты, даже выигрывая в подвижности, уступали им в мастерстве фехтования и согласованности действий. Сейчас на берегу все было еще строже: эйтории имели преимущество в подвижности против панцирной пехоты и конных латников, сохраняя при этом преимущество в технике боя. Если бы защитники частокола могли удержать строй, для эйториев эта атака обернулась бы большой кровью, но воины на берегу уже ничего не могли или, наверное, не хотели. Чего нельзя было сказать о Старших запада, которые чувствовали себя, как лисы в курятнике.

– К врагам подмога идет!
– заорал мальчишка.

Ага, идет. Тысяч шесть-семь спускались с холма, держа строй и огрызаясь на наскакивавших на них арденов и еще кого-то, кого я не узнавал. Через некоторое время этот отряд остановился, и почти сразу же двинулся обратно в холмы, но не туда, откуда вышел, а дальше на запад. На редкость дисциплинированное подразделение, как на мой взгляд: маневрировать на склоне холма, когда постоянно надо смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться на еще мокрой от росы траве, не всякий сумеет. Эти сумели, поднялись повыше над полем боя, потом спустились в заросший низким кустарником неглубокий овражек и построились лицом к берегу, выставив щиты. Их обстреляли из луков и, кажется, оставили в покое.

Внутрь частокола тем временем ворвалась тяжелая конница, и все было кончено. Остатки разбитого войска бежали вдоль берега на запад, под прикрытие деревьев, кустарника и камышей. Их сначала преследовали, затем протрубил рог, и уцелевшим позволили уйти беспрепятственно. Отряд на склонах, так и не добравшийся до поля боя, организованно отступил в холмы.

Всадники, сломившие сопротивление на берегу, как я позже выяснил, и были теми самыми рыцарями-эйториями, коих в Сиккарте собралось что-то около тьмы. То есть, не тьмы, а чего-то там на эйторийском, мне неизвестного. Эйтории использовали иное деление войска, чем все остальные народы в северных и западных землях, я в нем не разбирался - нужды не было. Также и чины в эйторийском рыцарстве: полноправными рыцарями были, как я понял, очень немногие, остальные являлись оруженосцами или чем-то вроде. У стикрейцев есть похожая система среди аристократии, вроде бы.

Для меня рыцари делились на тех, что постарше, и молодежь. Молодые всадники были чрезвычайно серьезны и немногословны, старшие же, напротив - добродушно-рассудительны и не дураки почесать языками. Один из них, именем Таивис, был уже почтенного возраста и трактир покидал редко; его я и расспрашивал больше остальных, тем более что он был у рыцарей в трактире за главного и знал, соответственно, больше прочих.

На южном берегу Арриса на наших глазах разгромили армию южан под командованием графа Гисса - да, того самого, на стенах родового замка которого Мальтори из Эсталы получил за храбрость дубовый венок. Начало битвы было за день до того, мы его не застали. По оценкам победителей, южане потеряли больше половины своего войска, уцелевшие же далеко не представляли той угрозы, какой были еще недавно.

– А почему не добили?
– резонно спросил я.

– Нам надо беречь силы, - ответствовал Таивис, отставив бокал с элем.
– Преследование южан в холмах могло привести к неоправданно большим потерям - у них есть толковый военачальник, который умеет хитрить и устраивать засады. А это не последние враги под стенами Скейра.

Я вспомнил о нерберийцах, которые сейчас маршировали к Скейру, и решил не затрагивать эту тему.

– Толковый - это не тот ли, который командовал подкреплением?

Таивис с интересом глянул на меня.

– Тот самый. Темник Таларик его звать. А ты, я смотрю, глазастый.

– А что мне еще остается?
– вздохнул я.
– Ног-то считай что нет.

Тари, как оказалось, все это время слушала наш разговор.

– Что с ногами, Мальтори?
– без обиняков спросила она. Я рассказал. Она потребовала, чтобы я снял сапоги. Я предупредил, что со вчерашнего дня не мыл ног, но ее интересовало лишь, давно ли мне делали перевязку.

– Ты и лекарь тоже?
– спросил я, когда она, тщательно отмыв мои беспалые ступни, намотала свежие повязки и помогла натянуть сапоги.