Чтение онлайн

Нет, фалангой ему командовать не приходилось, но он знает, как должна работать строевая пехота арденов. В свое время он прочел множество книг, посвященных ратному делу, и его самого учили в молодости, как сражаться в строю.

– Не получится, Аэлевит.

– Почему?
– она вздернула бровь, в этом движении Эрику почудилось недовольство.

– Не судьба мне выйти с мечом на поле боя.

Лицо конунга Ригалиса выдало неподдельное удивление.

– Первый раз о таком слышу. Чье предвидение?

Эрик кратко рассказал о своих видениях битв, происходящих в то же время и в других местах.

– Невероятно. Аэлевит, можно попробовать использовать судьбу князя Эриоха как прикрытие для лучников - если твои рассуждения о лакунах в грядущем, конечно, верны.

Аэлевит смотрела куда-то мимо всех, глубоко задумавшись.

– Нет, - сказала она тоном, которым говорят окончательные решения.
– риск слишком велик. Не с такой судьбой.

По лицу ратмана было понятно, что разговор покинул пределы его разумения. Но миакринг молчал. Эрик тоже чувствовал себя здесь лишним. А ведь подумать только - еще недавно он вызвался бы и командовать, и сражаться, невзирая на судьбу и видения. И на то, что в решающий момент, вполне возможно, мог оказаться беспомощен и тем подвел бы многих.

– Поехали, Эриох.

Они вернулись в город, помчались по улицам в южную его часть, к реке. Свернули на Торговую набережную. К парапету были пришвартованы многочисленные суда, среди торговых коггов часто попадались и мигронтские трехпалубные драккары. В конце набережной им открылась гавань, где от кораблей воды не было видно. Лавируя между подводами, проехали к складам. Эрик опять остался с лошадьми, Аэлевит с посыльными исчезла в большом каменном здании таможни.

Интересно, теперь она бросит его где-нибудь, чтобы не путался под ногами? Эрик не знал, зачем он нужен Аэлевит рядом с собой, но полагал, что после сказанного в полевом лагере полезность его в глазах прорицательницы станет меньше.

Он прождал довольно долго, глядя на суету в гавани. С торговых судов разгружали товары, подводы постоянно шли к выходу на набережную, оттуда в порт грохотали пустые телеги. Гавань, да и весь город напоминали муравейник - огромное множество людей было занято общим делом. Эрику, пожалуй, на своем веку и не приходилось видеть таких больших скоплений народа. Тем более - трех народов. Эйториев и арденов на улицах Скейра встречалось одинаково много, не меньше было и миакрингов.

Шум голосов привлек его внимание, Эрик обернулся. Аэлевит спорила с тощим сутуловатым завоевателем в потертом долгополом кафтане. Суть спора за шумом порта осталась ему неясной. И миакринг, и прорицательница оживленно жестикулировали, она что-то показывала руками в воздухе, он загибал пальцы.

– Упрямец!
– бросила она, покинув его и забирая поводья у Эрика.
– Ты!
– это уже посыльному.
– К Ригалису.
– вручила молодому ардену свернутый в рулон лист плотной бумаги.
– Поехали, Эрик!

'Она будет достойной правительницей народа, - подумал он, спеша за златовласой прорицательницей к ратуше.
– С такой энергией можно горы своротить'.

Странно, но чем чаще он видел Аэлевит в деле, тем большее чувствовал облегчение от принятого вчера решения. Груз такой ответственности был Эрику не по зубам, и хорошо, что он вовремя это понял.

До вечера они успели побывать во многих местах. В ратуше, где Аэлевит углубилась в изучение бумаг и попросила ее не беспокоить. На западной стене, откуда открывался вид на будущее поле боя, и где уже ждали готовые к этому бою лучники и прислуга при баллистах. Вернулись на поле, и Аэлевит с Ригалисом и еще несколькими военачальниками долго осматривали завалы из бревен и валунов, наполненные каким-то тряпьем траншеи, ямы с кольями. На скорую руку перекусили в первом же встреченном по пути трактире, едва тень западной стены накрыла город.

– Ты не устала?
– полюбопытствовал Эрик, заметив, что рука Аэлевит с вилкой застыла на полпути между ртом и тарелкой.

Вид у нее был не просто уставший - вымотанный. Но глаза, против ожидания Эрика, не потускнели. Напротив, в них словно огонь горел, и румянцем горели щеки.

– Что? Нет, Эрик, все в порядке. Задумалась.

– Завтра битва? Ты оставишь меня в городе?

– Почему?
– не поняла она.

– Если моя судьба опасна...

– Опасна. Ты не встанешь в строй. Будешь со мной рядом.

– Стоит ли? Если я не смогу обнажить меч, чтобы защитить тебя - к чему рисковать?

Она посерьезнела.

– Я не рискую, Эрик. Мне суждено выжить, тебе - не обнажать клинок. Вдвоем мы будем в сражении в полной безопасности.

Он хотел возразить, что такое сочетание судеб - не универсальная защита от всех угроз в бою. Но, посмотрев в ее глаза, понял, что Аэлевит знает больше, чем говорит.

Прорицатели могут лгать. И могут недоговаривать - что тоже в своем роде ложь, и непонятно, какая из них хуже: сказать часть правды или откровенно исказить истину.

– Пойдем, проводишь меня до северных ворот.

– А дальше?

Она не ответила. Ехали они быстро, но без прежней спешки. Эрик, задумавшись о завтрашнем сражении, понял вдруг, что рассуждает так, словно решение расстаться с собственной жизнью уже отброшено. В бою ли, либо еще каким способом - уже нет, ушло, пережито и забыто. И не в том дело, что он придумал, как будет жить в мире без Эрви. Нет такой жизни, не видится она ему. Просто чувство, даже скорее ощущение, будто он должен что-то еще сделать.

Должен. Раньше он знал только один долг - перед самим собой. Его так воспитали.

Ему всегда казалось, что он, аристократ и потомок аристократов, лучше других понимает, что нужно его народу. Он не видел себя ответственным за весь народ, пока не поднес факел к погребальному костру Серого волка, но и до этого был уверен, что ничьи наставления ему в жизни не требуются. Кому, как не князьям арденов, вести их? Прорицатель может подсказать путь, однако над будущим он не властен. Прорицатели - слуги, потомки древних родов - повелители. Он никогда не считал, что власть - это ответственность. Напротив, высмеивал такие мысли, звучавшие из уст Маргена ЭахРиммора, когда тому случалось вместе с его хозяином останавливаться в трактире Дигбрана. Ответственность? Только перед собой. Перед теми, кто лучше, кого поколениями учили править. Не перед народом. Они, аристократы, и есть народ, лучшие его сыновья. Долг у них в крови, и долг их - перед своей кровью. Кто еще спросит у них отчет за дела их?

Именно эти рассуждения и заставили Эрика полтора года назад взять вину Блера, женившегося на миакоранке, на себя. Эрик осудил сам себя на смерть, заслонив вассала. Не вассалу принимать ответственность такого уровня. Только господину - и перед самим собой.

Он успел пережить достаточно, чтобы осознать всю чудовищность прежних своих рассуждений. Он успел понять, что долг перед собой не может быть придуман из пустоты. Он проистекает из взятых на себя обязательств, принятых решений.

И он успел понять, что одному не под силу заслонить весь народ, если он не способен заслонить даже себя.