Чтение онлайн

– Надо же, поэзия Младших. Я считал, что ардены никаких стихов, кроме собственных, не признают.

Он пролистал книгу. Пару раз задерживался на страницах, но ненадолго.

– Хорошая подборка, - Он обернулся навстречу одному из своих воинов, спустившемуся с лестницы на второй этаж.
– Ну что?

– Все чисто, воевода Хларалиг. Сейчас еще подвал проверю.

– Проверь. Я остановлюсь в этом доме. Здесь... не чураются поэзии варваров. Это мне интересно.

***

Кассорийцев было трое, и они вели себя, как хозяева. Брали то, что хотели, ходили где хотели. Потребовали еды и выпивки, и громко разговаривали за столом на своем языке, изобилующем гортанными звуками. Иногда переходили на Старшую речь - инициативу в таких случаях проявлял Хларалиг. У завоевателей он был военачальником.

– Удивлена?
– он заметил взгляд Илири прежде, чем она успела отвести его в сторону.
– В Мангехоре помнят Старшую речь.

– Зачем?
– спросила она на всякий случай.

Воевода ухмыльнулся.

– Вы оставили после себя много книг, ардены. Мы их читаем.

Минариа сидела в кресле у камина и вязала чулок. Сколько Илири ее помнила, мать никогда не прикасалась ни к какому рукоделию. Может, с возрастом пришло?

Аралит ушла на кухню, время от времени оттуда доносился звон кастрюль и столового серебра. Детей Илири, с разрешения завоевателей, отправила спать.

Девушка-певица читала. Сборник поэзии Младших воевода забрал, но она быстро нашла остальные книги, которые Илири привезла с собой, и теперь листала томик миакринга Тарвага. Поза ее была непринужденной и на первый взгляд расслабленной, она даже подтянула под себя одну ногу. Волосы разметались по плечам, словно капюшон, прикрывая ее от взглядов завоевателей.

– Ваши предки оставили вам книги, завоеватель, - рискнула возразить она.
– не мы.

– Хо-хо-хо!
– кассориец даже стукнул кулаком по столу, настолько его позабавили слова Илири.
– Наши предки, говоришь... нет уж. Народ Мангехора откололся от арденов в незапамятные времена, еще до битвы на Лиртодийской равнине. Ардены в те годы еще не писали книг. Я говорю о том, что вы насочиняли за последующие века, пока правили всем севером.

Она не ответила. Хларалиг зачерпнул ложку супа, отхлебнул. Суп потек по усам воеводы, он вытер его рукавом.

– Предки, говоришь. Да, предки у нас с тобой, женщина, общие. А больше ничего общего и нет. Вы тут сидите в своем лесу и думаете, что храните наследие империи. А мы не думаем, женщина. Мы и есть наследники Ровендии. Нам, видишь ли, не надо строить дома вроде твоего, чтобы подтвердить наши права на имперское наследство... эль в твоем доме есть?

– Мы не варим эль, - Илири развела руками.
– Вино есть, привозное. Из Нерберии.

– Прошлогоднее?
– воевода сморщился.
– Ладно, неси кислятину. И не жалей, побольше наливай. За победу надо выпить. Даже если мы победили толпу стариков и калек.

Илири спустилась со свечкой в погреб. Тут было чисто и сухо, но бочонок с вином успел покрыться пылью. Открутила краник, наполнила два больших кувшина.

– Илири, - услышала она шепот сверху. Обернулась, разглядев в квадрате люка склонившуюся над ним Аралит. Та протягивала ей маленькую бутылку.

– Что это?
– так же шепотом спросила она.

– Сонный настой. Добавь по две ложки в каждый кувшин.

Илири взяла бутылку, откупорила. Настойка еле-еле пахло травами. Плеснула ее в кувшины, закрыла бутылку пробкой и вернула Аралит.

– Подействует не сразу. После полуночи они будут спать мертвым сном.

– Я поняла. Помоги мне.

Аралит приняла у нее кувшины, потом протянула руку и помогла выбраться самой. Ведущая в подвал стремянка скрипнула под ее ногой.

Кассорийцы уже покончили с супом. Воевода вертел в руках лютню. Владелица лютни следила за его движениями взглядом кошки, у которой забрали котенка.

– Редкой красоты инструмент, - заметил Хларалиг, касаясь струн.
– Настоящий палисандр. Он не растет в наших широтах, но лиртодийцы его иногда закупают в далеком Регаде. Неужели у вас до сих пор не перевелись мастера, способные делать такие красивые вещи? А, девчонка?

– Это старая работа, - нерешительно ответила девушка.

– Старая, говоришь?
– воевода смотрел то на нее, то на лютню.
– Э, нет. Не просто старая. Тут руны по краю деки - имя мастера, сработавшего твою лютню. Они написаны так, как писали в Риммарави раньше. Очень давно. Очень-очень давно.

Лицо девушки стало еще более несчастным, чем до того.

– Спой нам, коли умеешь.

Певица решительно мотнула головой.

– Не умеешь?

– Она не будет для вас петь, - вступилась Илири. Минариа посмотрела на нее негодующе, но тут же вернулась к вязанию.

– Она будет делать то, что я сказал, женщина, - жестко произнес кассориец.

– Нет.

Воздух между ними, казалось, раскалился от напряжения. Илири мужественно выдерживала взгляд кассорийского воеводы, и это давалось ей с меньшим трудом, чем должно было.

– Будь по-твоему. Вы гордый народ, ардены. Я предупреждал нашего предводителя, что ничего, кроме этой вашей старшей гордости, в лесах Эггора нет. А он мне не поверил. Теперь меня ославят как убийцу стариков, женщина. Давай сюда вино, не стой.

Илири поставила на стол кувшины, прошла к своему стулу, села, пытаясь унять дрожь.

'Убийца стариков'. Значит ли это, что подростки из эггорских поселений в битве не участвовали?

– Лютню отдай, - попросила девушка. Нет, не попросила - просто сказала. Без интонаций, без просьбы или нажима.

– Нет, - ухмыльнулся кассориец.
– я заберу ее с собой. Ты не знаешь цены этому инструменту, девчонка, и отказываешься показать, что ты его достойна, сыграв для нас. Не тебе им владеть.

– Привык добиваться своего?
– она прищурила глаза. Илири беспокойно переводила взгляд то на нее, то на завоевателя, то на Минарию, застывшую со спицами в руках.

– Да, - ухмылка на лице воеводы не становилась злее, да и поза была расслабленной.
– представь себе - привык. Я в своей земле хозяин, не то что вы, слуги миакрингов. Спой мне, и возможно, я сочту, что ты имеешь право на эту лютню.

– Нет!

– Как знаешь. Белиг, отнеси эту штуку в обоз. Да осторожнее с ней, лютня стоит немалых денег. Обмотай тряпками и положи в короб с моими вещами.

Девушка проводила лютню затравленным взглядом.

– Завоеватель я или нет?
– кассориец отхлебнул вино прямо из кувшина. Ни на девушку, ни на кого другого в гостиной он уже не глядел.
– Хоть какая-то добыча с вашей чащи, кроме позора...

***

Все было так...

Но на минуту раньше