Чтение онлайн

— В таком случае…

Степан Степанович наклонился, собираясь достать из-под стола коробку жестом Деда Мороза, вытаскивающего из-за елки мешок с подарками — Вересаев имел слабость к театральным эффектам, — но осуществить задуманное не успел. Со стуком открылась дверь, и на пороге показался бледный Горошин. Очки он держал в руке, постоянно моргал, и весь вид его был потерянным и жалким.

— Степан Степанович, мне нужно с вами поговорить, — выпалил Анатолий Иванович.

Вересаев недовольно обернулся к нему:

— Не сейчас. Надеюсь, дело не настолько срочное, чтобы прерывать раздачу слонов?

— Нет, вы нужны мне немедленно, — сглотнув, твердо заявил Горошин. — Пожалуйста…

Сидящие вокруг стола начали переглядываться. Анатолий Иванович имел репутацию человека уравновешенного, хоть и рассеянного. Видеть его бледным, мнущимся на пороге, было странно.

— Анатолий Иванович, с вами что-то… — начала было Анжелика, но Горошин решительно взмахнул рукой, и очки, сверкнув, описали в воздухе полукруг.

— Со мной все в порядке, — сказал он и настойчиво повторил: — Прошу вас, Степан Степанович!

Вересаев кивнул и вышел вслед за аудитором, кивком головы позвав за собой Рекурова.

После их ухода наступила тишина, в которой раздался тонкий голос Людочки Ерофеевой:

— А я словно чувствовала, что сегодня что-то случится! Честное слово! Макар, вы мне не верите?

— В чем дело? — сухо спросил Вересаев, закрывая за собой дверь кабинета. Он был раздражен и обеспокоен одновременно, поскольку вручение подарков было сорвано, но у Горошина явно имелись на то серьезные причины.

Анатолий Иванович потер виски пухлыми пальцами, вскинул на директора маленькие близорукие глазки.

— Сегодня я купил жене подарок на день рождения, — тихо, но внятно выговорил он. — Ожерелье из белого золота, красивое и дорогое. После покупки я показал его нашим дамам — тем, кто работает со мной, затем спрятал в портфель. После этого я не выходил из кабинета.

— Черт возьми, — выругался Рекуров, понявший, что скажет Горошин дальше.

— Перед тем как спуститься на банкет, я захлопнул дверь, — продолжил тот. — Так вот, я закрыл дверь, спустился вниз, в банкетный зал, никуда не выходил. Десять минут назад я вспомнил, что оставил в кабинете мобильный телефон, и поднялся за ним, а заодно заглянул в портфель. Ожерелья нет.

Вересаев сел в кресло и вздохнул.

— Вить, — начал он. — Позвони на охрану…

— Понял! — быстро отозвался Рекуров и поднял трубку телефона. — Сергей? Кто из сотрудников выходил из офиса после обеда? Никто? Ясно… Говорит, никто, — озвучил он Вересаеву, зажав трубку ладонью.

— Пусть никто и не выходит.

— Сергей, никого не выпускай, понятно? Да! Вот именно так! Да по любой надобности!

— Я знаю, что праздник… — Горошин наконец надел очки, покачал головой. — Но подарок…

— Анатолий Иванович, я вас прекрасно понимаю, — прервал его Вересаев. — Вы все сделали правильно. Карточки, в смысле — ключи от двери, есть только у тех, кто работает в кабинете?

— Да, — потерянно подтвердил тот. — У меня, Ерофеевой, Земко, Репьевой и Безинской.

— И запасная у охраны, — негромко добавил Рекуров.

Степан Степанович чуть заметно поморщился. Ой, как нехорошо…

— Делать нечего, — подумав, сказал он. — Давайте милицию вызывать.

Исполнительный директор снова потянулся было к телефону, но его остановил твердый голос Горошина:

— Нет. Я прошу вас не делать этого.

— Как? — не понял тот.

— Не надо.

И, видя, как непонимающе смотрят на него Вересаев и Рекуров, Анатолий Иванович снова потер пальцами виски.

— Я работаю в фирме шесть лет, — тихо сказал он. — Всех своих коллег знаю… очень хорошо к ним отношусь. Я понимаю, что кто-то из них взял украшение, тем более я его показывал, хвастался… Я сам виноват, конечно! Но ведь милиция приедет, все перевернет кверху дном, правда? Обыщет, найдет вора обязательно. Так?

— Так, — подтвердил Рекуров, не понимая, куда клонит аудитор.

— А я так не хочу, — закончил тот и жалобно посмотрел на Вересаева. — Вы понимаете почему?

Вересаев не сводил глаз с маленького толстенького человечка на стуле.

— Может быть, просто поговорить с ними? — умоляюще прибавил Горошин. — Я не могу представить, кто это мог бы сделать, но ведь ей необязательно признаваться, правда? Достаточно, чтобы та, кто взяла, просто выложила его… ожерелье… куда-нибудь… И все. И никто не узнает.

— Ну да, а потом все наши аудиторши будут волками друг на друга смотреть, — усмехнулся Рекуров, поняв замысел Анатолия Ивановича. — Нет, так не пойдет.

— Да, и в самом деле, — понурился тот. — Я не подумал. Расстроился, честно говоря, ужасно…

«Кучу денег наверняка заплатил за украшение, — подумал Вересаев. — В портфель положил. Хвастался. Бедолага».

— Ваш план, Анатолий Иванович, ничего не даст и по другой причине, — вслух сказал он. — Я уверен, что та из дам, кто… — он запнулся на слове «украла», — позаимствовала ваше ожерелье, не хранит его при себе, а припрятала где-нибудь в здании. Наверняка она предусмотрела, что вы обнаружите пропажу до ухода из офиса, вызовете милицию и всех обыщут.

— Вы думаете? — встрепенулся Горошин. — Так, значит, тем более нет необходимости в милиции! Достаточно нам самим найти ожерелье…

Он замолчал, поскольку Вересаев покачал головой:

— Слишком сложно. На двух этажах спрятать украшение можно в десятке мест.

— А я ведь предлагал камеры установить, — проворчал Рекуров.

— А я говорил, что камер у меня в офисе не будет, — в тон ему ответил шеф. — Ладно, попробуем обойтись своими силами. Но имейте в виду, Анатолий Иванович, я не собираюсь покрывать воровку. Или мы сами ее найдем, или это сделают профессионалы.

Горошин молча кивнул.

Когда шеф вернулся в банкетный зал, голоса, и без того негромкие, стихли.

— У меня для вас неприятное известие, — без предисловий сухо сообщил Вересаев. — Из портфеля Анатолия Ивановича пропало дорогое украшение — колье из золота.

— Белого, — зачем-то добавил понурый Горошин.

— Белого, — согласился Степан Степанович. — Я собираюсь помочь Анатолию Ивановичу найти его, а до тех пор выйти из здания, к сожалению, ни у кого не получится.