Чтение онлайн

— Зато Кати соответствует всем требованиям столь хорошо знакомого нам обеим монастыря. Не успела еще пойти ни по стопам своей низкорожденной шлюхи-матери, ни по твоим. Хотя бы в силу возраста. И Его Величество милосердно спасет ее душу — от такой наследственности.

— Соответствует? — прошипела Ирия. — Как когда-то — Мирабелла? Только твой любимый храм пыток уже сожгли. Хоть что-то дельное я успела.

Между тюрьмами, монастырями и прочими ловушками. Между Карлом Слабоумным и Эриком Кровавым.

— Тогда сгодится другое привычное и родное нам обеим место. Келья Кающихся Грешниц — в Храме Святой Амалии. Пока Его Величество не восстановит монастырь в Южной Ритэйне. И не возведет еще ряд других — таких же. Или более суровых, чем ритэйнский. Для покаяния особо строптивых девиц. В идеале даже самые здоровые не должны протянуть там больше полугода. Сейчас как раз еще даже не закончилась зима. За свои тяжкие, непростительные грехи нужно платить, разве нет? Как и за грехи своих наглых потаскух-мамаш. Не стой у меня на пути, Ирия. Я мечтала отомстить Полине не один год. И отомщу.

Ты опоздала. Если у Анри всё получится — ты опоздала, проклятая безжалостная змея.

— Я была в Ауэнте, мама, — выпрямилась во весь рост Ирия. — Я была в Келье Кающихся Грешниц. Я была в Змеином Храме. Меня змеи знают, сколько раз держали в заложниках — чуть не все подонки Эвитана. И дважды приговаривали к смерти, причем оба раза — раньше, чем я хоть что-то совершила. Ты издевалась над моей сестрой, продала ее Ревинтерам, отправила в настоящую Бездну мою племянницу, собиралась убить меня. Ты и сейчас планировала не замуж меня выдавать, а сгноить в очередной тюрьме. Но ты слишком давно меня не видела. Это я убила Эрика Безумного. Совершила то, чего не смог никто. Это тебе лучше не вставать у меня на пути.

— Давай не будем ссориться, Ирия, — чуть сбавила тон мать. — Тебе я никакого зла не желаю. Больше нет. Мы должны быть на одной стороне. Как близкие по крови, как мать и дочь. Ты — умна, расчетлива и умеешь ценить хорошую выгоду. Полина была и твоим злейшим врагом, уже забыла? Ты — законная дочь лорда Таррента. Дважды тебя приговаривали к смерти — по воле и капризу безумного тирана и деспота. Но эти малолетние ублюдки — всего лишь нагулянные бастарды наглой, зарвавшейся шлюхи. И осуждены будут волей законного, справедливого короля.

Очередного мерзавца и тирана, только с другим именем. Мама, Ирия — не наивный Серж. Не не знавший тебя никогда мальчишка, вообразивший себе добрую и любящую маму. Дочь это уже переросла. В последний раз она поверила тебе в холодном лиарском монастыре. Когда еще не знала ни про Ирэн, ни про Мирабеллу. И даже про Эйду — далеко не всё.

Шум за зашторенным окном заставил обернуться их обеих. Неужели внезапный гонец? Или… долгожданный?

Да, да, да! Пожалуйста.

Гонец. Немолодой, чернявый, тощий.

И аж трое крепких стражей. Смутно знакомых.

Все — из коридора. И только гонец тяжко дышит с дороги.

И вся компания уставилась на роскошную Драконью племянницу в полупрозрачном шелковом пеньюаре. Ничего, ее репутации уже вредить некуда. А с нынешней фигурой даже есть, что с интересом порассматривать.

Мама предумотрела многое. А вот где и на что в это время пялится Серж? Почему еще не здесь? Где он вообще — всё утро? Заперт в Ауэнте? Или и впрямь сбежал к Ревинтерам насовсем?

Мать, ничтоже сумняшеся, вскрыла письмо. Адресованное Ирии. Попробуй помешай — если вооруженная стража преградила путь. Не гонец же в драку полезет.

И красивое лицо исказила бешеная ярость. Как тогда — в ледяном монастыре-клетке.

— Думаешь, переиграла? — зло прошипела Карлотта.

— Я знала, что ты собираешься сделать, мама. Вспомни, кто был моим учителем. И кто пытался учить тебя.

— Змеев старик! Он и из могилы умудряется гадить!

— Осторожно, мама. Вряд ли Анри понравится твое мнение о его отце. А они оба знатнее тебя — даже если ты всё еще (или снова?) графиня.

Вот-вот ударит. Ничего, дать сдачу Ирия успеет. От души. Хотя бы раз — пока не перехватят.

Потом злобная стерва, конечно, отыграется. Но Анри не бросит Ирию — даже если Карлотта ее изуродует. Даже если так, что ритэйнские монахини красотками покажутся.

В этом преимущество дружбы перед страстью.

И жила же Ирия прежде без красоты — и дальше сможет.

— Как ты посмела опять меня предать?! — шагнула вперед Карлотта.

— Как ты посмела считать меня подлой дрянью, — не сдвинулась ни на дюйм Ирия, — готовой отыграться на невинных детях?

Она теперь хоть и ненамного, но выше матери — то ли подросла, то ли прежде просто этого не замечала.

— Не сомневайся, ты за это ответишь! И очень скоро. Ты забыла, кто я. И кто из нас двоих сейчас в фаворе.

Мать в бешенстве вылетела за крепкую дверь. Стража — повезло! — прогромыхала следом. Гремя оружием и кирасами.

Утопали охранять повелительницу. А строптивая грешница и так из-под замка никуда не денется.

Ирия, тяжело вздохнув, опустилась обратно на удобную кровать. Сидя. Обхватила руками занывшую голову.

Еще толком не встала, а уже устала.

Чего? А ну-ка быстро одеваться. Немедленно.

А то мало ли, кто еще явится. И зачем. В мрачный Ауэнт лучше идти одетой. Как на парад.

Вот и долгожданное воссоединение любящей семьи. Папа, папка, если бы здесь был ты!

Папа.

Солнечный день, зеленый луг, белая грива Ланса. Съезжает набок ромашковый венок, вот-вот расплетется. А такой молодой еще отец счастливо смеется — просто потому, что видит маленькую дочь…

Тогда еще просто ребенка. Не озлобленную узницу в грязных лохмотьях. Не приговоренную — за последним ужином смертника. И не всегда готовую драться насмерть Драконью племянницу-интриганку.

Не разменную монету в чужой грязной игре.

И не вздумай позорно разрыдаться, Ирия. «Гадкий старик» следит за тобой и из могилы, помнишь? Он должен гордиться племянницей. И последней ученицей.

А то на твои слезы живо голодные стервятники налетят. Одна такая — уже за дверью. Вперед новоявленной стражи. Сейчас как раз жадно вслушивается — даже не сомневайся.