Чтение онлайн

Тёмные глаза друга смотрели на художника с затаённым укором.

— Ты тюфяк, Николас. Очнись! Ты талантливый художник, а свой талант хочешь продать за узы брака с этой женщиной. Ты уже по сути продал, когда стал её рабом.

— О чём ты говоришь, Хэйес?! — художник словно очнулся от сна. Он с непониманием посмотрел на порицающего его приятеля.

Ведь раньше Хэйес слушал его, не перебивая. Кивал и поддакивал, поддерживал всем своим видом. Что сейчас случилось?

— Я слушал тебя все эти дни, Николас. И вот что я увидел. Я увидел светлого гения, с широким мозгом, человека, способного изменить мир в лучшую сторону — говорю без преувеличения. Твой талант, Николас, способен вселить в душу человека радость и свет. Твои картины — те, которые ты рисуешь сам, а не копии шедевров живописи — настоящая магия. Ты считаешь себя взрослым мужчиной. Но твоя беда в том, что ты наивен. Ты боишься идти своим путём, боишься услышать позывы сердца. Ты всё время думаешь, что тебе нужен кто-то, кто будет тебя направлять. Кто будет тебе говорить, что делать. Сначала это был дядя Джаспер. Потом появилась Рэйчел. Ты сущий ребёнок, Николас. Ты полагаешь, что у тебя должен быть дом, в котором ты должен жить с кем-то, для этого ты думаешь о женитьбе на Рэйчел, о деньгах и о постоянной работе. Но ты не можешь представить, что ты сам вершишь свой путь и можешь идти один, стать открывателем нового направления, первопроходцем, человеком, за которым потянутся массы. Ты пока не дорос до этой мысли. Поэтому растрачиваешь талант попусту, идя на поводу у всех подряд. Но у тебя ещё всё впереди. Вот ты говоришь — любишь Рэйчел, боготворишь её. А как, ответь? Как раб может любить того, кто его истязает? Подумай над этим.

Хэйес встал и говорил это, прохаживаясь взад-вперёд по гостиной.

— Мне пора идти. Сегодня вечером я должен быть в кафе на перекрёстке улиц Грози и Хороший Путь. У меня там важная встреча. Я ещё приду к тебе.

Николас не мог опомниться от потрясения, от слов друга. Он не понимал, как ему реагировать. Он был растерян донельзя.

И ещё художник глубоко задумался. Правда ли, что Рэйчел использует его как раба? Нет, не может быть! Ведь Рэйчел — такой ангел!

Часть 1. От судьбы не уйдёшь (продолжение)

* * *

Я с завистью смотрела из окна школы на прохожих, шедших по улице. Как же мне хотелось погулять! Ведь когда окончатся занятия, будет не до прогулок, надо идти домой делать уроки, а потом — на Базу. Эх, что за жизнь. Никакой свободы.

На улице весна. Прекрасное время! Кажется, я начинаю любить весну. Борзые отстали от оборотня, он вылез из норы и побежал по лесу, вдыхая свежий пробуждающийся воздух полной грудью. Как бы я хотела побегать сейчас по улице. Но снова звонок на урок, контрольная, требовательные учительницы.

И снова Коган. С информацией по Прэди:

— Оскар хочет встретиться. Кое-что рассказать.

— Где и когда? — спросила я, думая, что это будет либо на ближайшей перемене, либо сразу после уроков.

— Он придёт в Поместье часам к десяти. Ты будешь там?

— Разумеется. Куда ж я денусь, с подводной лодки, — недовольно пробурчала я.

— Вот и чудненько.

— Как вы с Фэрри сходили вчера в кино? — спросила я из вежливого интереса.

— О, тоже чудненько, — улыбнулся Коган. — Фэрри такая душка! Дала себя поцеловать много-много-много раз!

Что за мода — ходить в кинотеатры целоваться!? Тогда эти кинотеатры надо переименовать в целоватеатры. Меня вот всегда раздражало, когда я, сидя в кино, вижу влюблённую парочку рядом с собой, слышу их противные чмоканья. И вообще, меня всегда раздражает, когда я вижу влюблённые парочки на улице и в общественных местах. Как можно так при людях показывать свои чувства? Что-то неискреннее, неестественное я узревала в этом. Если уж тебе нравится другой человек — что за обыкновение лобзать его посреди тротуара, где ходят другие люди?! Совершенно никакой романтики! Раньше меня даже это смущало, когда я иду и вижу, что люди целуются, и когда я бросала на них взгляд, сразу отводила его. Потому что видела в этом со своей стороны какое-то подобие вуайеризма. То есть чувствовала себя, что я некстати — люди-то обычно, когда целуются, предпочитают уединяться! Это одна из причин, по которым я не люблю весну: весной эти чмок-чмок прямо активизируются в геометрической прогрессии.

Я посмотрела на Когана, как старая дева, он всё понял.

— Да-да. Постараюсь меньше говорить о своих отношениях с Фэрри… Тебе это ведь вряд ли интересно, ты же как парень!

— Да, просто свой в доску парень, — не преминула заметить я с сарказмом.

— Тимоти! Опять ты болтаешь на уроке! Сейчас выгоню тебя, будешь писать контрольную за дверью! — шикнула преподаватель. Когану ничего не осталось, как развести руками и продолжить писать контрольную, списывая украдкой у меня.

А на Базе меня ждала редкостная удача. Фрэнк наконец сумел вырваться, чтобы обсудить с нами дело пропажи рапиры. Ром привёз потрясающие новости. Сегодня он совершил марш-бросок за три сотни километров от города и обратно на поезде-экспрессе, побывал в древней усадьбе династии Мариаков. Я втайне завидовала другу. Он активно участвовал в расследовании, имея возможность добывать сведения из первых рук. А я из-за насыщенной школьной жизни могла только урвать три-четыре часа по вечерам, чтобы покопаться в базах данных.

Фрэнк завёл нас в Оконную переговорную, сразу оговорив:

— У меня, к сожалению, очень мало времени. С трудом вырвался. Опрашиваем сейчас свидетелей по делу крупной коррупции в НИИ. Но мы с Люком и Бартом сегодня успели кое-что провернуть! Точнее, это не я, а Люк и Барт. Мне они принесли сведения на блюдечке. У меня страшная запарка, похоже, я сегодня не буду спать третью ночь подряд.

— Мы тебя понимаем, Фрэнк, — высказал агент 004 слова поддержки нашему коллеге. — Мы по-настоящему восхищаемся, как ты ведёшь два таких крупных дела одновременно, как пропажа рапиры и преступные дела в НИИ!

— На самом деле, Ром, я веду шесть таких крупных дел. О четырёх я просто не говорю, потому что они совсем не связаны ни с рапирой, ни с НИИ.

А я удивилась:

— То есть то, что произошло в НИИ, связано с делом рапиры?

— Мы не знаем. Проверяем факты. Видишь ли, Клот, у директора НИИ Генри Рокмура и его подельницы-лаборантки Аннет Кейс была особая клиентура. Несколько представителей полулегальных организаций, кому они продавали фармпрепараты. В том числе те, которые были не апробированы, то есть экспериментальные. Это очень крупное дело — они фактически снабжали чёрный рынок веществами, имеющими опасные и непредсказуемые последствия для организма человека. То есть по сути, биологическим оружием.

— Карамба! — свистнула я.

— Отвечая на твой вопрос, Клот, скажу так: что, если предположить, что вещества, которые там были изобретены, они продали тому, кто имеет отношение к краже рапиры? То есть рапиру украли, используя эти вещества.

— Что-то вроде сонного газа особого действия? Охранник нанюхался его, и не помнил, как впустил преступников в Зал Исторических Ценностей? — догадался Ром.

— Да, что-то вроде этого.

— А кассета, которую они потом подбросили? Когда Люк дежурил? Люк, выходит, тоже стал жертвой этого фармпрепарата? — в нетерпении спросила я.

— Это только предположения. Всё нужно тщательно проверять. Пока ведётся расследование. Рокмура и Кейс уже задержали. У них найдены улики — в их домах припрятаны те самые препараты, которые они в небольших количествах подворовывали. Если мы выясним, кого конкретно они снабжали, мы раскроем сразу несколько десятков преступлений и задержим главарей банд. Даже ГБРиБ вцепились в это дело мёртвой хваткой, наш коллега из ГБРиБа Брайан в предвкушении просто ликует!

— Ещё бы, я его понимаю, — кивнул Ром.

— Ребята, время идёт, — заторопился Фрэнк. — Я должен вам дорассказать, про блестящую работу Люка и Барта, что они проделали сегодня. Они поговорили с Кристин Грин!

— С кем? — не поняли мы.

— Со старухой-смотрительницей из музея Дерва, которая отвечала за два соседних зала, ближайших к залу Исторических Ценностей!

— Что она рассказала? — как коршуны, впились мы в Фрэнка взглядами.

— То, что она рассказала — навело на размышления. Примерно за месяц до кражи рапиры в музей стал приходить странный посетитель. Старуха поначалу мало на него обращала внимания. Он приходил в разное время, но всегда заходил в эти залы. И был каждый раз одет в разную одежду. Выглядел он чудаковато, но именно так, по мнению старухи, и должны выглядеть увлечённые творческие и научные люди, посещающие самозабвенно музеи. Госпожа Грин описывает посетителя музея как молодого человека высокого роста, длинноволосого брюнета, очень любезного, интеллигентного, с приятным голосом. Старуха сказала, что он ей очень понравился, так и располагал к себе. Но когда она стала выспрашивать, кто он такой, он ничего толком не смог о себе рассказать. Люк и Барт сразу занялись записями с камер наблюдения. Они хотят извлечь из записей кадры с похожими по описанию старухи лицами и показать ей на опознание. Они надеются сами найти этого типа — если он ходил каждый день, в период приблизительно между седьмым февраля и седьмым марта, он рано или поздно «засветится».