Чтение онлайн

«Пока не знаю».

«Постарайся через два дня. Я уже работаю над твоим заказом. Не забудь стереть сообщения из корзины. Конец».

Ольга хотела было продолжить, но убрала руку с клавиш.

Живы все четверо. Что это значит? Что Кирьянов жив? Что они с киллером говорят о разных людях? Кто вообще такой этот Харон, и, главное, почему он принимает участие в ее судьбе?

Все эти вопросы оставались пока без намека на ответ. Совершенно очевидно только то, что Харон, кто бы он ни был, серьезный человек. Согласиться убить того, кого вся страна считает покойником, может или отпетый аферист, или человек, знающий такие тайны, которые простому смертному недоступны. Но какой резон аферисту браться за работу, не сулящую ему выгоды? Ведь гонорар-то от этого не увеличится. Хотя на то он и аферист, чтобы никто не мог понять, во что он играет.

Нет, Харон не простой мошенник. Как-никак, он сумел узнать про Ольгу то, о чем ни в газетах, ни в личном деле не прочтешь. Это вселяло оптимизм, ибо какой прок аферисту, обладающему такими источниками информации, связываться с бывшей зечкой, бездомной и нищей? Чем дольше Ольга думала о Хароне, тем больше верила в то, что волею случая ее интересы совпали с интересами этого загадочного человека, который по собственному капризу вершил судьбы других людей.

Ольга уже собиралась выключить компьютер, но спохватилась: что она должна была не забыть? Стереть сообщения из «корзины». Еще несколько минут ушло на то, чтобы выяснить, что все сообщения, которые они с Валей пытались отправить тайком, вовсе не стерты, а просто вынесены в специальный файл. Какие же они идиотки! Вадим наверняка читал эти сообщения и передавал Насонычу! Эти люди были в курсе их экспериментов, но не мешали. Они просто изменили настройку компьютера так, чтобы Ольга не могла отправить сообщение, и спокойно анализировали ее письма, пытаясь понять, что в них такого особенного, что заставило неуловимого киллера нарушить молчание.

Первым порывом Ольги было стереть все сообщения, но она сдержалась и стерла лишь последние. Пусть Насоныч с дружками считают, что их хитрость еще не раскрыта.

Ольга выключила машину. Теперь оставалось дождаться возвращения Вали и порадовать ее, что заказ принят к исполнению. Интересно, куда они ушли? Чем Валя смогла выманить бдительного инструктора из дома? Единственный ответ, приходивший на ум, был столь же прост, сколь и неприятен. Ольга решила не гадать, а просто ждать подругу.

Валя и Вадим вернулись примерно через час.

Открыв дверь, Валя натолкнулась на Ольгу, стоявшую у порога в тоге из одеяла.

— Ты где была? — Вопрос прозвучал излишне грозно, чтобы ситуация не выглядела комичной.

— Ночные стрельбы. — Валя обошла подругу и направилась к кровати.

— А если серьезно?

— Ночные стрельбы. — Валя сунула Ольге под нос правую руку, давая возможность почувствовать сухой запах пороха. — А вообще, я хочу сказать тебе две вещи.

— Какие же?

— Во-первых, я тебе сейчас тоже покажу, как стрелять.

— А во-вторых?

— А во-вторых, я уже большая девочка.

— Ну, что там у тебя? — спросил Шала, дождавшись, пока Борис усядется в кресле напротив.

— Я по поводу денег… — начал тот.

— Еще нужны? — Шала открыл крышку резного ларчика, не глядя взял длинную узкую сигару и развернул ларчик к гостю. — Куришь?

— Да, — кивнул Борис, протянул руку к сигарам, но раздумал. — Нет, спасибо.

Шала захлопнул крышку.

— Так что там с деньгами? Еще нужно? — спросил вор, пододвигая к себе зажигалку.

— Да нет… — Борис грустно улыбнулся.

— А что такое? — Шала зажег огонь, но прикуривать не спешил.

— Понимаете… — Борис опустил глаза. — Я не успеваю.

— В каком плане не успеваешь?

— Я не успеваю вернуть деньги, — произнес Борис тихо.

— Как так? — Шала бросил сигару на стол и откинулся на спинку кресла, устремив на Беленкова недоверчивый взгляд.

— Товар отгрузили в срок, корабль зафрахтовали, он должен был выйти из порта… — начал объяснять Борис, но вор остановил его, протестующе замахав руками:

— А, подожди, братан. Я тут при чем? Зачем ты мне эти дела рассказываешь? «Товар», «зафрахтован»… Я в этом не понимаю ничего, да? Ты у минэ деньги взял, — в правильную речь вора начал незаметно примешиваться акцент, — сказал: отдам тогда-то. Все! Вот это я понимаю.

Борис обреченно кивнул.

— Вот и хорошо. Так что там с деньгами? — Казалось, Шала непробиваем.

— Я не успеваю вернуть. — Борис ограничился этой фразой, уступив Шале инициативу вести разговор дальше.

— То есть не хочешь платить? — уточнил Шала.

— Не «не хочу», а не могу, — поправил Борис.

— Как «не могу», э? Ты что, умер уже? Как так не можешь платить?

— Я купил партию…

— А, опять ты минэ говоришь про партию-шмартию. Я не знаю про партии, братан. Или ты деньги приносишь, или не приносишь.

— Я не смогу их принести. Я могу заплатить позже, когда придет товар и я получу со счета деньги…

— Слушай, — Шала чуть повысил голос. — Я не понял, да? Ты почему мне ставишь условия, когда будешь платить? Это мои бабки, да? Ты минэ их должен отдать. Тогда, когда говорили. А ты тут приходишь и говоришь, что отдашь потом! Ты что, э?

— Я готов заплатить проценты за эту неделю. — Борис старался держаться с достоинством.

— Какие проценты? — Шала сдвинул брови.

— Ну, я ведь брал деньги на неделю под проценты. Я готов заплатить проценты и за вторую неделю. Ведь срок увеличился…

— Не увеличился, да? Ты его хочешь увеличить. А кто сказал, что я согласен? Мне послезавтра бабки нужны. — В руке Шалы появились четки из темного камня. Вор внимательно смотрел на Бориса, ожидая ответа.

— К послезавтра я столько не соберу.

— И что будем делать, братан? — Пальцы вора зашевелились, приводя в движение четки, и камешки стали мерно постукивать, словно включился метроном.

— А что вы предлагаете? — осторожно спросил Борис.

— Слушай, я думал, что ты нормально соображаешь, да? — Шала, похоже, начал терять самообладание. — Я тебе говорю, что мне бабки нужны.

— А если я не могу их отдать раньше чем через неделю? — Борис тоже разозлился. Хозяин кабинета явно играл с ним в какую-то игру, то ли набивая цену, то ли просто запугивая.

— Возьмем сами. — Шала сжал четки в кулаке.

Взгляды мужчин встретились. В глазах вора читалась угроза, в глазах коммерсанта — неверие в необратимость ситуации, в невозможность решить проблему цивилизованно.

— Так что? — спросил Борис.

— Все. — Шала убрал четки в стол. — Иди.

— Как это? Мы же ничего не решили!