Чтение онлайн

— О чем задумалась? — на этот раз меня от мыслей спасала Амалия.

— Так, картину придумала, — я тоже улыбалась во все глаза.

— Лучше варенье ешь, — Амалия чувствовала, что я всё понимаю и мне не надо ничего объяснять. И еще — я на ее стороне. И она была мне очень благодарна за это.

Я взяла столовую ложку и стала правильно есть варенье. Обсуждать рассказанную Амалией историю, было бы так же пошло, как «да». Мы обе это понимали и моментально перешли на новую тему.

— Я тебя на выборы позову — приедешь? Мы с тобой дебаты устроим: где на Руси бабам жить хорошо? И дело в шляпе будет.

— Во-первых, напоминаю Вам в очередной раз, я еще никуда не уехала.

— Переходи сразу к «во-вторых».

— Хорошо. А во-вторых, Вы сами-то ответ на этот вопрос знаете?

— А ничего со времен Некрасова не изменилось.

— Вы считаете с этим можно победить?

— Кого?

— На выборах.

— Конкуренции не будет, девочка.

— Уверены?

— Увы, да.

— Как можно быть настолько?

— Ты яблоки любишь?

Амалия в разговоре была так же стремительна как кошка, которая может с места запрыгнуть на шкаф под потолок.

— Люблю.

— Какие?

— Твердые чтобы, сочные и сладкие.

— Мне тоже такие нравятся. Вот представь: ты намыла целое блюдо яблок. С виду они — крепкие наливные. Ты берешь первое и надкусываешь так смачно… Аж глаза сами при этом закрываются. И сока ждешь, и аромата, и вкуса, а мякоть оказывается рыхлой и с гнильцой. И ни сока в ней, ни аромата. Только кожура снаружи твердая и имеет здоровый вид. На втором яблоке глаза ты уже не закрываешь, и надкусываешь с опаской. Оно тоже оказывается рыхлое и с гнильцой. Третье ты уже надрезаешь ножом. И четвертое ножом. И понимаешь, что они все одинаково рыхлые попались.

— Ну и?

— Невкусно.

— Согласна. Так не ешьте или купите в другом месте.

— А других нет.

— Как?!

— Вот так. Купишь яблоки в нескольких местах — и придется признать этот факт.

— Бог с ними с яблоками, мы же про выборы говорили.

— Конкуренцию мне может составить только мужик.

— Ну и?

— Вот я и пытаюсь тебе объяснить: яблоки здесь почему-то все рыхлые и с гнильцой, — Амалия опять пристально и уже без улыбки в глазах посмотрела на меня.

Конечно, на наш магазин не смотрел теперь только ленивый. У нас побывал каждый, кто мог уже или еще ходить. Жители города смотрели на технику и столики, и спрашивали, что мы с этой электронной утварью собираемся делать. Мы поняли: времени у нас очень мало — все ждут «Чего-то». Надо стартовать, иначе это будет не прорыв, а большой, простите, «пук».

Лично себе я дала неделю, чтобы подготовить первое мероприятие и план последующих акций тоже. Теперь надо было выбрать, что же мы возьмем из бизнес-плана для премьеры.

После поездки на дачу включиться в работу прямо с утра не получилось. Для разминки полезла в Интернет. Стала «ходить» по сайтам музеев и не первый день существующих литературных кафе, чтобы понять, как мне это «колесо» изобрести быстрее. Тем более, я уже успела кому-то что-то ляпнуть о необходимости наладить сотрудничество с музеями. Например, организовывать в нашем кафе совместные мини-выставки. Кому они, кроме нас, нужны — отдельный вопрос. Покачивая головой в такт незвучащей мелодии, я оценивала потенциал нашего выставочного пространства. Пространства выкраивалось метров пять квадратных. И то, если очень постараться. Потенциал, конечно, не кратен метрам. Но не надо привлекать экспертов, чтобы понять — идея с совместными выставками бредовая. Отказаться, пока не поздно? Можно, если бы я один раз ляпнула, а у меня получилось много больше. Больше дури хорошей и разной! Но почему-то именно бредовые идеи чаще всего реализуются и имеют успех. Почему бы и этой не состояться?

Искать братьев по разуму в больших столичных музеях не стала. Пока. А вот города и музеи поменьше подверглись самому пристальному изучению. Какая-то цепочка ассоциаций вывела на экран страницу «Музея природы и человека» города, большого по значению, но малого по численности населения и площади — Ханты-Мансийска. В расслабленном состоянии рассматривала всякие медные да костяные штучки, одежду и утварь. И вдруг — ах! Столбняк. Два весла. Одно обычное деревянное. Другое — волшебное. Красное. В рукоятке вставлены цветные «бусы». Картинка подписана: «Весло мужское и женское». Далее — более. Оказалось, женское — это весло невесты. Ханты жили мудро. Перед свадьбой жених с невестой и родней плавали то к одним, то к другим. Плавали-плавали и только потом совершали окончательный заплыв. Невеста плыла в дом жениха. Сама. А «бусы», как костяшки на счетах, громко брякали. И будто говорили: «Она решила! Окончательно решила! Она плывет, чтобы остаться насовсем! Сама плывет! Слышите? Все слышите?» И родня жениха, и родня невесты — все знали: всё, приплыла.

И я тоже. Меня поразило всё: и дизайн весла, и его назначение. Про кафе и выставки мысли вылетели из головы. День прошел. Пришла домой. Усталость — беспредельная. Весь день время вытворяло чудеса: то стояло на месте, то делало гигантские скачки. И я с ним. Не рассчитала силы. Присела отдохнуть на полчаса. Задумалась. Очнулась. Чаю захотела. А часы показывали без минут одиннадцать. Как во сне пошла на кухню. Обнаружила, что закончились спички. Вариантов купить их об эту пору — нет. Оставалось только стрельнуть коробок у кого-нибудь из прохожих. Я вышла на улицу за спичками.

Людей не видно. В воздухе пронесся аромат приключений. Но, к счастью, быстро улетучился. Удалось ухватить носом край его «хвоста». Я уже собралась повернуть к дому, как из темноты раздалось:

— Пошли — провожу.

Голос был негромкий, но сильный. И хотя сказали мне всего два слова, они прозвучали, эти два слова, как очень веский аргумент.

— На чай не позову, — я решила договориться на берегу, чтобы потом не было разногласий. Судя по голосу, вариантов быть «непровоженной» до дома у меня не было.

— Не вопрос. Я и кофе могу.

Он вышел на свет. Как в этом субтильном теле рождался такой безапелляционный бас — было непонятно. Про таких говорят — жилистый. Не черный, и не белый, и не рыжий. Обычный такой русый, и глаза не темные и не светлые. Но металла в них немного присутствовало. Даже ночью этот металл был заметен. Росту — всего на полголовы выше меня. Руки в карманах, что вызывало во мне дополнительное безотчетное беспокойство. Куртка и штаны — тоже из обычных русых, ботинки — по-шмелевски нелепые.

— Для кофе поздновато, — я старалась говорить уверенно.

— А я могу. Ночь — не ночь, я могу.

— Мне спичек надо. Только спичек.

— На, — он протянул коробок и скомандовал, — пошли.

— Спасибо, Вы идите. Мне, правда, только спичек надо было. Чаю захотелось, а спички закончились.

— Я так и понял. Обычное дело — в одиннадцать ночи обнаружила, что спичек нет. И пошла за ними погулять.

Я поняла: устала настолько, что дальше объяснять про спички — сил нет. И молча пошла в сторону дома. Он пошел рядом. Ветер приключений явно показал мне язык.