Чтение онлайн

— П-пожалуйста, — умоляет парень. — П-пожалуйста!

Его мольбы остались без внимания. Теперь ему уже ничто не поможет.

Быстрый удар по его ногам ломает ему коленные чашечки. Хруст костей доносится до моих ушей, и только убедившись, что он никуда не денется, я отцепляю его и позволяю упасть на пол. Из него вырываются рыдания, когда он пытается тащить себя по земле, сквозь кровь, непрерывно капающую с висящего тела его друга. Я иду следом, окровавленная бита раскачивается в моем кулаке, как маятник. И вот он уже почти у двери и, как ему кажется, на свободе, но от меня не уйти.

Перешагнув через его тело, я ставлю ноги по обе стороны от мужчины, наклоняюсь и давлю битой на его горло. Затем я дергаю ее вверх, ощущая легкое сопротивление его трахеи, прежде чем она будет раздавлена от силы моего рывка. Из его рта вырывается придушенный звук, захлебывающийся, лишенный воздуха стон, когда он обмякает, корчась и пытаясь отдышаться.

Я бросаю взгляд на двух других людей в комнате.

— Иногда я забываю, какой ты чертовски жестокий, — бесстрастно говорит Атлас, прислонившись к стене, скрестив ноги на лодыжках и сложив руки на груди. Габриэль наблюдает за происходящим с пустым выражением лица.

Я пинаю парня до тех пор, пока он не скручивается в позу эмбриона, а его руки не подносятся к горлу, когда он пытается втянуть воздух, который никак не входит.

Проходят минуты. Кожа мужчины становится пепельной, глаза выпучиваются, когда лопаются капилляры. Кровь струйкой вытекает изо рта, пока он медленно задыхается.

Не слишком чистый и быстрый конец.

Бросив биту и отвернувшись от кровавой сцены, я выхватываю тряпку и протираю ею лицо, убирая пятна крови, которые, как мне кажется, стекают по моей коже.

— И кто же она такая? — ухмыляется Атлас.

— Оставь это, Атлас, — предупреждает Габриэль. — Фургон все еще на штрафстоянке, — он обращается ко мне. — Нашим ребятам нужно еще несколько дней.

Я ворчу, когда мы начинаем выходить из комнаты. Этот фургон нужен был мне прямо сейчас.

— Не угоняй его, Энцо, — говорит мне Габриэль, читая мои мысли. — Нам не нужно злить департамент.

Неохотно, но я киваю, соглашаясь.

Я узнаю, кем именно была Блэйк Сент-Джеймс, нравится ей это или нет.

Глава 17

Блэйк

На рукавах его рубашки были пятна крови, еще несколько брызг на груди и местах, которые он пропустил на лице. Под его ногтями виднелись остатки, но, входя в комнату Хоука, он не остановился. Энцо прошел сквозь нее, едва взглянув на мужчину и уж точно не на меня.

Мне ужасно хочется подойти к нему. Я даже делаю шаг, но твердая рука Хоука на моем плече останавливает меня. Я смотрю на него, и он просто качает головой, ставя передо мной стакан воды и две таблетки обезболивающего, которые он так строго следит, чтобы я принимала вовремя и при необходимости. Честно говоря, если бы не его забота, я бы, наверное, валялась сейчас на полу, превратившись в жалкое месиво. Он постоянно отвлекает меня, не давая сконцентрироваться на боли.

— Такое часто случается, — говорю я в качестве наблюдения.

— Ему нужна минута, чтобы проветрить голову, — только и отвечает Хоук.

— А вы двое, — шепчу я, — кто вы друг для друга?

Хоук проходит мимо меня и направляется на кухню, где начинает доставать ингредиенты из шкафов и холодильника, выкладывая их на прилавок, а затем берет кастрюли и сковородки.

— Мы больше чем друзья, — говорит он мне, уверенно нарезая ножом овощи. — Больше чем любовники, но мы никогда не обозначали, кто мы.

— И тебя это устраивает?

— Думаю, это сложно, — говорит он мне. — Мы оба часто наслаждаемся женским обществом, — он переводит взгляд на меня. — Чаще всего вместе, очень редко по отдельности, но даже в таких случаях обычно это просто секс на одну ночь.

— Значит, я необычная? — интересуюсь я.

— Очень, — усмехается он. — Ты другая.

— Почему?

Он качает головой.

— Не знаю, дикая кошечка, но я знаю, что никто из нас не хочет, чтобы ты уходила.

— А это не давит на ваши… отношения?

— Нет, — улыбается он. — Я люблю Энцо уже много лет. Мы доверяем друг другу. Сблизились так, как никогда и ни с кем другим.

Моя грудь болезненно сжимается от этой информации. Мне нравилось думать, что Энцо нашел кого-то. Я ведь не могла ожидать, что он будет тосковать по девушке, которую знал, когда был подростком, даже если я часто думала о нем.

— В конце концов, мы возвращаемся друг к другу, независимо от того, какое удовольствие мы находим в других. В итоге всегда остаемся мы.

— Ты спишь с другими мужчинами? — спрашиваю я.

— Нет, — он бросает овощи в кастрюлю. — Я всегда считал, что мне нравятся женщины. Мне и сейчас нравятся женщины, но с Энцо было трудно игнорировать химию между нами. Он чувствовал тоже самое. Мы оба очень долго сопротивлялись, пока это не стало слишком сильным. И это просто произошло, продолжало происходить, и теперь мы здесь.

— Я рада за тебя, — говорю я шепотом, — что ты нашел своего человека.

— А ты? — спрашивает он. — У тебя есть свой человек?

— Когда-то был. Очень давно.

— Что случилось? — спрашивает он.

Я умерла…

— Я ушла.

Тишина между нами не была тяжелой или неловкой, особенно с тем, как его взгляд смягчился, словно он что-то понимал. Но он не мог понять.

Никто не мог. И никто не сможет.

Я не знала, как рассказать им, кто я на самом деле и что я сделала.

***

Становилось все труднее придумывать причины уйти.

Две недели, на протяжении которых я просыпалась с кем-то рядом или сразу с двумя “кем-то”, пролетели незаметно. Две недели обо мне заботились и поклонялись так, как я никогда не испытывала раньше. Я начала замечать, что Хоук — это фундамент, крепкий, надежный и сильный, в то время как Энцо — ураган, темпераментный человек с тяжелыми демонами и быстрой вспыльчивостью. Но одно я видела без сомнения — эти двое любили друг друга, очень, очень сильно.

Это было завораживающе — наблюдать, как такой человек, как Энцо, любит так сильно. Каждый вечер я замечала, что он смотрит туда, где мы с Хоуком сидели в баре. Он окидывал взглядом Хоука, потом меня, прежде чем переключиться на какую-нибудь задачу или бой, которым он занимался, как бы уверяя себя, что он — мы — все еще здесь.

В некоторые дни он был страстным, его руки везде, язык, зубы, губы, словно не мог насытиться. А в другие — даже не смотрел в мою сторону.