Чтение онлайн

– Перепрошей смартфон.

На детальные пояснения времени не было: прозвенел звонок.

То не яростный морозный ветер ворвался в окно; то влетела в аудиторию молодая, но весьма придирчивая преподавательница, известная как "Звезда Парижа".

– Что-то слишком она дерганая сегодня, – прошептала Альма на ухо Антону: он выпросил у девушки разрешения сесть за парту рядом с ней.

– По-моему, она всегда была такая, – парень пожал плечами.

– Нет. Глядь на ее лицо.

Антон всмотрелся в лицо преподавательницы и понял, что имела в виду Альма. Глаза "Звезды Парижа", огромные, как колеса БелАЗа, не отрывались от экрана смартфона. В течение минуты ее веки ни разу не сомкнулись.

– Кажется, она баловалась маржиналочкой, – хихикнула себе под нос Альма. Антон бросил на нее недоумевающий взгляд.

– Запомни одну маленькую вещь, Шарапов, – шепотом сказала она ему. – Если ты не умеешь торговать, даже не смей мечтать о маржиналочке. Ну, а если ты не в курсе, что такое маржиналочка, я тебя успокою: это торговля с использованием чужих средств. Типа как кредит в банке, правда, это чуток грубоватое сравнение.

– По-моему, дело сейчас не в маржиналочке, – ответил Антон.

– Будем посмотреть.

Наконец преподавательница оторвалась от смартфона и сказала:

– Лишнее напоминание о том, что хакеры хитры, уважаемые студенты.

– А что они сделали? – Альма изо всех сил старалась делать вид, что ничего не понимает.

– Вирус, требующий выкуп сто долларов в биткойнах в течение сорока восьми часов…

– А по прошествии этого времени стирающий всю имеющуюся на смартфоне информацию, – закончила девушка.

– Откуда ты знаешь?

– Этот вирус называется CovidLock, он шифрует все данные на девайсе. Одна фирма, DomainTools, если я не ошибаюсь, недавно опубликовала ключ, позволяющий раскриптовать смартфон. Надо брать его и бежать в сервисный центр.

Большую половину пары группа Альмы провела в блаженном безделии.

8. В ад

Чем больше меня влекло к Альме, тем больше я ненавидел ее. Чем больше проходило времени, тем больше я понимал, что она никогда не будет моей. И хотя, просыпаясь каждое утро, я давал себе слово добиться ее, это были не более чем жалкие попытки подбодрить себя.

Но я не собирался отступать. Альма моя – и точка!

Когда первая пара закончилась, я напросился поехать с ней за майнерами ее "братишки" Таникса. Все-таки интересно, чем этот тип заслужил такой статус, и почему я все никак не мог привлечь ее внимания.

Она согласилась взять меня с собой, только предупредила, что я не полезу туда, куда полезут они. Поначалу я возмутился, – чем я хуже их? – но потом, когда пары закончились, и она привезла меня под мрачный заброшенный цех, я все понял. Они с Таниксом вышли из машины, пробрались через дыру под забором – и следующих полчаса я их не видел. Сидел, смотрел анимешечку, как тут они вернулись. На их лицах было написано недоумение и замешательство.

– Ну, как? – спросил я, когда они сели в машину.

– Ситуация весьма забавная, – ответила Альма, пристегиваясь. – На цехе все еще косо-криво висит табличка с подписью "BTCDAO", внутри разбросаны столы, стулья, шкафы и компьютеры, а работничков-то и нет.

– Видать, они сбежали впопыхах, – добавил Таникс.

– Все может быть. Интересно, почему?

– Может, из-за вас? – брякнул я то, что первым пришло в голову.

– Вряд ли, – ответила Альма. – Сейчас поедем домой, помониторим.

Машина тронулась. Я попытался сесть поудобнее, – все-таки места в этих "Кенигсеггах" было маловато – а когда у меня это наконец получилось, стал витать в розовых облаках. Но вот, сквозь соблазнительную музыку стал просачиваться разговор:

– Знаешь, что тут самое интересное, Таникс?

– Что?

– Что они даже бумаги некоторые не позабирали. Я просмотрела их.

– И что там было?

– Схемы отмывания денег. Там было указано точное количество самых разных криптовалют, и на какую биржу их отправлять. Я раньше думала, что подобные вещи никто на бумаге не расписывает.

– А ты не видела там, откуда они брали криптовалюту?

– Ну, там было указано что-то вроде "из доверенных источников".

– Информативно.

– Ага. Что-то мне подсказывает, что эта BTCDAO – не более чем шарашкина контора, обтяпывающая грязные делишки и не брезгующая ничем.

– Ха, может быть.

Внезапно машина остановилась. Я чуть было не вклеился рожей в сиденье Альмы.

– Бегают тут всякие! – пробурчала она. Краем глаза я успел заметить парня в черных джинсах и толстовке, перебегавшего дорогу.

– Альма, – голос Таникса звучал серьезно, – давай за ним.

Со злобной улыбкой она развернулась. Поначалу я не понял, что происходит, но потом, присмотревшись, увидел на толстовке парня нашивку BTCDAO. Мы вернулись к тому же цеху, и Альма с Таниксом выбрались из машины. Пошептавшись немного, они снова залезли в дыру под забором. На этот раз я не мог сидеть в машине. Выбравшись из нее, я пошел к дыре. Не хотелось, конечно, пачкать новые белые брюки, но… мне и не пришлось: что-то тяжелое обрушилось на мою голову, и я вырубился.

Потолок находился на высоте добрых пяти метров надо мной. Сквозь дыры я видел небо. Где я? Что происходит?

Встав, я обнаружил, что лежал на операционном столе. Там, где была моя голова, блестели еще свежие пятна крови. Я поймал себя на том, что не испугался, хотя раньше от вида крови меня мутило. Я стал аккуратно ощупывать голову. От затылка до лба с обеих сторон тянулись металлические накладки шириной примерно четыре сантиметра. Все остальное никто не трогал. Пожав плечами, – ну как это понимать? – я слез со стола. В тот же момент взвизгнула ржавая железная дверь. В операционную зашли трое парней в черном.

– Дружище, у нас есть для тебя работенка, – сказал один из них таким тоном, как будто мы с ним были сто лет знакомы.

– Это какая же? – я не почувствовал ни страха, ни особого интереса.

– Идем, покажу.

Выйдя из операционной, мы пошли куда-то по коридору.

– Сколько вы будете платить мне за работу? – я говорил настолько будничным тоном, что сам себе удивлялся.

– Один биткойн за две недели.

Я вытащил из кармана смартфон и заглянул на Coin360. Биткойн потерял хорошенько, около трех тысяч долларов, и подниматься не собирался.

– Биткойн по четыре тысячи, – сказал я.

– Мало? Не волнуйся, братан, он вырастет. Кризисы всегда заканчиваются.

Разговаривая, мы вышли в огромное помещение – явно какой-то склад или ангар – в котором, отделенные друг от друга железными перегородками, сидели пацаны лет семнадцати-восемнадцати. Пока мы шли, я насчитал человек пятнадцать. Все они старательно строчили что-то на компьютерах. У всех было по два-три монитора. Мы дошли до противоположного края помещения, где в ржавом контейнере, далеко от других, сидел за компьютером еще один пацан. Я бросил вопросительный взгляд на моих проводников, и один из них небрежно бросил: