Чтение онлайн

Дожидаясь своего посланца, Пагано Дориа с неудовольствием заметил, что «Чиаретти» на веслах проходит мимо. Он вскоре обнаружил, что экипаж галеры и впрямь в полном комплекте, - и все эти лица были знакомы ему еще по Модону. Равным образом и ватерлиния оказалась на месте… Майкл Кракбен, капитан парусника, судя по всему, знал, как можно проделать такой фокус; и ему это показалось забавным… Галера даже не сделала попытки зайти в Самсун.

Заканчивался месяц март, и до Трапезунда оставалось еще пять дней пути. На обоих кораблях священники взглянули на календарь и отвели в сторонку своих хозяев. Если не случится чего-то непредвиденного, они прибудут к императорскому двору как раз во время Пасхи. Так ли это необходимо? Все постоялые дворы будут забиты, купцы заняты своими делами, император и его присные - поглощены церемониями… Никто и не заметит прибытия нового генуэзского консула и флорентийского посланца. Да и как после трех недель в открытом море они смогут войти в порт при должном параде и великолепии?

Николас заметил на это:

– В Слёйсе фландрские галеры делают это каждый год. Нужно просто вычистить весь корабль за день до прибытия. Главное - не лениться… - Команда из двух с половиной сотен человек, объединенная общим репертуаром чрезвычайно похабных песенок, сочиненных специально для них хозяином корабля, в едином порыве принялась выкрикивать в его адрес ругательства, но покорилась настойчивости Николаса.

Чуть позже, когда они обедали в каюте, Легрант заметил:

– Если мы задержимся, Дориа прибудет первым, и выглядеть они будут лучше нашего. В этом отношении парусникам всегда проще…

– А мне казалось, что в Трапезунде гавань наподобие римской, - заметил Николас.
– Ему ведь придется войти туда на веслах.

– Все равно, он будет выглядеть отлично.

– Ксенофон, - неожиданно произнес Николас и сурово оглядел всех собравшихся.
– Не скажу, что я им восхищаюсь, но после трех недель в обществе Диадохоса могу сказать с уверенностью, что знаю его, как собственного брата. Так вот, когда Ксенофон со своими войсками проходил здесь, они все перепились местного меда.

– Две тысячи лет назад, - заметил на это Тоби.

– Злые греческие пчелки, - хмыкнул капитан Асторре, который всегда веселел в предвкушении доброй драки. Вершиной воспитательного мастерства принцессы Виоланты стала сцена земных поклонов в исполнении наемника, которые тому предстояло исполнять на императорских коврах.

Отсмеявшись, Асторре обратился к Николасу.

– Так что ты там удумал? Меда в марте еще не бывает.

Тоби также взирал на бывшего подмастерья, но с совсем иным выражением лица.

– Постой! А ну, постой-ка… Ты ведь уже все сделал? Что бы это ни было - ты проделал это, не советуясь с нами?

Николас скривил рот, как заправская горгулья.

– Ну, просто кое о чем договорился, вот и все… В последний вечер путешествия генуэзские поселенцы из Керасуса пришлют на борт «Дориа» в подарок пару бочонков местного черного вина. То есть, конечно, оно будет не совсем от генуэзских поселенцев, но… Думаю, несложно будет вручить хозяину судно нечто одно, а матросам - совсем другое. Это начисто сорвет им головы с плеч.

Капитан Асторре расхохотался, запрокинув голову, а затем направился к выходу, хлопнув Николаса по плечу.

– Славный мальчик, славный… Мне это нравится. А как только окажемся на берегу, вырвем девочку из когтей этого ублюдка и прикончим его.
– Он ухмыльнулся гнилыми зубами и вышел вон.

– Я вижу, - заметил Юлиус, - что наш бравый капитан заставил примолкнуть даже самого великого Николаса… Интересно, почему? Уж не забыл ли ты, пока строил все эти восхитительно забавные планы, что Катерина по-прежнему с этим негодяем Дориа? Боже правый, и как ты до такого додумался? Чтобы гребцы «Дориа» вошли в порт пьяными… Вот то-то мы его проучим! Он похитил дочь демуазель, лгал насчет меня и Бессариона, он поджег твой корабль и убил наших людей в Модоне, потом мы с Джоном чуть не расстались с жизнью в Константинополе… И это все, что ты смог придумать?!

В то время как Асторре по-прежнему обращался с ним как с ребенком, Юлиус видел перед собой взрослого мужчину. Николас побледнел, попытался ответить, но стряпчий неумолимо продолжал:

– С того момента, как эта женщина поднялась на борт, тебе стало наплевать и на Катерину, и на всех нас. Я бы не возражал, вот только ты тут вроде как считаешься за главного…

По счастью, здесь их никто не мог подслушать. За последние дни Юлиус явно изменился не в лучшую сторону. Николас едва ли не впервые в жизни не нашелся, что ответить, и потому сказал просто:

– Она ведь моя падчерица. Конечно, я начисто про нее позабыл.

Не дав молчанию затянуться, отец Годскалк вмешался:

– Вполне возможно, что благополучие девочки зависит от отношения к нам принцессы Виоланты. Понимаешь, Юлиус? Когда Дориа окажется на генуэзской территории, она может стать нашим единственным связующим звеном. Судя по манерам этого господина, едва ли он намерен часто выводить в свет свою юную супругу.

– Ни у кого из купцов нет с собой семьи, - сказал Николас.
– В Пере было то же самое, за несколькими исключениями. Они живут с местными девушками или с постоянными любовницами. Катерина даже не заметит разницы. Я не знаю, на чьей стороне принцесса Виоланта, Юлиус, но было бы неразумно дать ей заподозрить неладное или чем-то оскорбить.

– Это ты так думаешь. А я спрошу ее напрямую, - заявил стряпчий.
– Если она спит с Дориа и шпионит для него, мы должны выяснить наверняка. Если же она просто его любовница, то наверняка будет рада удалить отсюда Катерину.

– Не глупи, - велел ему Тоби.
– Если уж Николас не способен сказать наверняка, какую игру она ведет, после трех недель платонических занятий, едва ли она скажет тебе хоть слово, когда ты набросишься на нее из-за угла. Ведь ты именно это и задумал, верно?

– Платонические занятия!
– хмыкнул Юлиус.

– Ну, да Аристотель, Гомер и немного Ливия, - торопливо подтвердил Николас.
– И к тому же архимандрит не отходит от нас ни на шаг… Представляешь, как это сложно?! Если нет - я готов нарисовать тебе картинку. Юлиус, коли она на стороне Дориа, мы не должны раскрывать перед ней свои карты. Что скажешь?

Стряпчий, который уже успел отведать черного трапезундского вина, заявил:

– Ладно, согласен. Мне надо заняться списками.
– С этими словами он поднялся и вышел вон.

– По-моему… - начал Годскалк.

– Согласен, - мрачно подтвердил Тоби.
– Если мы хоть на миг выпустим из виду мастера Юлиуса, то в Трапезунде он способен натворить дел. К примеру, вломиться в замок генуэзцев вместе со славным капитаном Асторре и попытаться силком увести оттуда девочку. Или вмешать в это самого императора - Он немного подумал.
– Может, Дориа на такой исход и рассчитывает? Чтобы мы выставили себя дураками… Ведь он в своем праве. Их брак - законный, а вы сами говорили, что девочка по уши влюблена.

– Когда Юлиус успокоится, я с ним поговорю, - пообещал капеллан.
– Это правда: Катерина без ума от своего мужа, и он неплохо обращается с ней. Нам известно, что он обманщик и авантюрист, но, возможно, ей пока лучше пребывать в неведении. Тем более, она все равно не поверит нам на слово. Николас совершенно прав. Мы ничем не сможем помочь юной госпоже, пока она сама нас не попросит. Поэтому следует просто предоставить ей все возможности… и принцесса Виоланта - одна из них. Однако мне бы хотелось спросить тебя, Николас: что, по-твоему, намерен предпринять Пагано Дориа? Он ведь очень зол на нас после той выдумки с чумой на борту. Как он расплатится за черное вино?