Чтение онлайн

Адорне подобрал и то, и другое. Грегорио обратил внимание, что у него руки как у художника, зато вот у Коларда Мансиона пальцы скорее походили на бобовые стручки… И лицо Адорне с высокими скулами, тонким, подвижным ртом и светлыми вьющимися волосами, умное и суровое, вовсе не походило на лицо человека, который лично помогал собирать налоги для герцога Бургундского и, по слухам, мог запросто перепить всех торговцев в своей гильдии.

Супруга купца с улыбкой поднялась с места и удалилась из комнаты. Адорне тем временем, распутав нить, аккуратно принялся наматывать ее на игрушку. Двое детей помладше заметили, чем он занят и тут же подбежали ближе.

– Вам, разумеется, известно, что сюда недавно прибыли посланцы с Востока, - промолвил купец.
– Николас общался с ними во Флоренции. Впрочем, конечно, вы знаете это и без меня: наверняка посланцу из Трапезунда не терпелось поближе познакомиться с компанией Шаретти. Как бы то ни было, Николас лично попросил персидского посланника передать Тильде эту вещицу. Он заявил, что Козимо де Медичи попытался освоиться с принципом ее действия, но так и не сумел.

– С каким принципом?
– удивился Грегорио. Никакие посланцы из Трапезунда к нему не обращались. Сам не зная почему, он подозревал, что виной тому запрет фра Людовико, возглавлявшего посольство.

– Принцип, о котором, судя по всему, ничего не известно ни мне, ни Козимо де Медичи, зато известно Николасу. Это все механика, дражайший мейстер Грегорио, изучение противодействующих сил. И в этих технических и арифметических таинствах, как ни странно, наша Тильда более чем преуспевает. Именно поэтому он прислал ей фармук.

Дети загомонили. Адорне протянул руку, и девочка неохотно взяла обратно свою игрушку.

– И каков он из себя, посланник Узум-Хасана, - поинтересовался Грегорио.

Дети тоже видели людей с Востока. По их словам, посланник Махон был ростом вон с то окно, очень старый, с белой бородой и белой тряпкой на голове. Посол грузинского царя оказался рослым и красивым, для человека с другого конца света. Представитель Пресвитера Иоанна из Эфиопии явно лжец и самозванец: ведь он смуглый, а не чернокожий. А еще там был мужчина в очень высокой шляпе, и другой, с кольцами в ушах и с бородой, как у обезьяны, хотя на голове он выбривал себе все волосы кроме одной-единственной прядки, и ел он по двадцать фунтов мяса в день. Так говорили слуги…

– Посланец атабега Имеретии, - дал необходимые пояснения Ансельм Адорне.
– Это в Грузии. Должен также добавить, что посланник из Эфиопии, самозванец он или нет, оказался знатным теологом и астрономом. Маурат из Армении, помимо того, что носит очень высокую шляпу, еще и превосходно играет на нескольких музыкальных инструментах. Разумеется, Алигьери - это образованный флорентийский купец, который долго жил в Трапезунде. Короче, можно сказать, что все члены этого посольства - достойнейшие люди, несмотря на то, что у всех у них подозрительно однотипные верительные грамоты латинского образца. Даже мусульманин Узум-Хасан начинает свое послание с пожелания: «Vale in Christo». Тем не менее, его святейшество папа принял их в Риме и изобильно потчевал на банкетах. Герцог Филипп намерен последовать его примеру в Сент-Омере. Затем они направятся к французскому королю, который, как они уповают, должен поддержать идею крестового похода во искупление своих несметных грехов.

Все это он говорил суховато и с насмешкой, несмотря на то, что и отец, и дядя Адорне дважды совершали паломничество в Святую Землю.

– В чем же дело?
– поинтересовался Грегорио.
– Вы думаете, что вся миссия фра Людовико - фальшива?

Адорне пристально взглянул на собеседника.

– Сам монах свято верит в то, что делает. Он - властный человек и правит своей паствой, угрожая им адским пламенем. Но он поименовал себя Антиохом вопреки пожеланиям папы. И он очень глуп, если рассчитывает найти сейчас в Европе деньги и солдат. Что же до правителей, отправивших с ним своих посланцев, то я не знаю, чего они ждут и на что надеются. Как я уже заметил, они отнюдь не дикари. Они умнее и образованнее, чем сам фра Людовико. Любопытно, что думает о них Николас? Я слышал, он получил свой контракт во Флоренции…

Из этого никто не делал тайны. Как только Николас прислал письмо с добрыми вестями, Грегорио тут же объявил новость по всему Брюгге. Компания Шаретти будет теперь торговать в Трапезунде! Теперь же ему было приятно поговорить об этом с таким опытным человеком, как Адорне. Конечно, он не собирался вдаваться в подробности, ведь неизвестно, одобрил ли император все условия соглашения. Также не стоило повторять дословно, что Николас говорил по поводу фра Людовико, его спутников и истории с Юлиусом. Грегорио, в частности, должен был, по возможности, отыскать Михаила Алигьери и поговорить с ним. Еще во Флоренции Алигьери и Николас договорились о будущих сделках. Так что, похоже, все складывалось к вящей выгоде компании Шаретти, предвещая ей рост и процветание. Не проходило дня, чтобы Грегорио не задавался вопросом, как идут дела у Николаса, и добился ли он новых успехов.

Тем временем Тильда, занятая своими мыслями, к восторгу детей принялась раскручивать фармук. Грегорио исподволь наблюдал за ней. Слышала ли эта девочка сплетни насчет компании Шаретти? Монна Алессандра, строгая хозяйка, ежедневно посылала своему сыну в Брюгге подробнейшие письма, где сурово осуждала манеры своих гостей. Лоренцо Строцци с наслаждением читал избранные отрывки во всех своих любимых тавернах… Возможно, и Тильда что-то слышала об этом. Впрочем, ничего плохого о Николасе там не говорилось, не считая жалоб на его безответственность.

Усилием воли Грегорио отвлекся от этих мыслей и вернулся к повседневным делам компании Шаретти в Брюгге и к политическим вопросам, имевшим сейчас первостепенное значение. Взять, к примеру, хоть французского короля… Франция всегда союзничала с Генуей. Теперь поговаривали, что старый король при смерти. Он еле дышит, может носить только длинные просторные одежды, и на раздувшихся ногах едва держатся чулки… Он ждал кончины в Меан-сюр-Йевре, в окружении своих шотландских гвардейцев. Едва ли посланцы с Востока смогут продать ему надежду на райское блаженство, ибо короля интересовало сейчас одно: как привлечь на свою сторону дофина Людовика. А дофин, последние пять лет проживавший в изгнании во Фландрии, насмехался над отцом, ежедневно меняя решения. Сейчас он опять принял сторону герцога Филиппа и посылал войска в помощь йоркистам в Англию. Однако в следующий раз он вполне может придти на помощь отцовской кузине, возглавлявшей противоположную партию… Судьба Генуи зависела отчасти и от политики Людовика.

Старший сын Ансельма Адорне обучался сейчас в Париже. Его родич, Проспер Адорне, недавно стал генуэзским дожем, после мятежа, во время которого с башни цитадели скинули прежнего правителя - ставленника французов. Грегорио с невинным видом осведомился:

– Вы не собираетесь вызвать сына домой?

– Думаете, мне следует это сделать?
– Адорне не спеша поднялся на ноги.
– Пойдемте. Надеюсь, дамы нас извинят, но мне хотелось бы показать вам в кабинете кое-какие скучные бумаги. Нет, я пока не стану писать Яну в Париж. Чуткие уши могут быть очень полезны. Зачем иначе Тильда живет в моем доме?

С улыбкой он прошел к себе в кабинет.

– Я очень обижусь, если вы помешаете мне видеться с ней, - заметил Грегорио.
– Разумеется, я обещаю не пытаться разузнать о генуэзских делах больше, чем вы сами готовы мне поведать. Однако сейчас я как раз нуждаюсь в вашем совете. Кто такой Пагано Дориа?

Никаких бумаг на столе Адорне не было, зато там стоял поднос с бокалами и вином в изящном расписном кувшине сирийской работы… несомненно, память о паломничествах в Святую Землю. На боку глиняного сосуда серебром поблескивала какая-то надпись.