Чтение онлайн

Алена быстро пошла, оглянулась — неестественно расширенные глаза Лили уже не видели ее. Она вышла и остановилась возле самой двери. Куда идти? Куда и зачем? Ни о чем нельзя думать, пока здесь «состояние тяжелое». Что значит «тяжелое»? Почему кровь? Что теперь там делают с Лилей? Что с ней?..

Алена долго стояла в узкой белой сверкающей комнате, окаменев от напряжения. Наконец глухая клеенчатая дверь с силой распахнулась, полная женщина почти наткнулась на Алену.

— Идите же отсюда! — резко сказала она и быстро захлопнула дверь. — Идите!

В ее несдержанности, нервных движениях и вдруг увядшем лице Алена почуяла беду.

— Что Лиля? Что с ней?

— Скончалась Лиля, — превозмогая усталость, жестко ответила женщина. — Завтра утром придете оформить документы.

Алена не двинулась.

— Травма, несовместимая с жизнью. Понятно? — женщина тяжело опустилась на табурет. — Ничего уж тут не сделаешь. Идите, идите, Лена, — уже мягче сказала она. — Ничем тут не поможешь.

Алена стояла. Она не могла оторваться, не могла уйти в живую жизнь, не остановившуюся, не замершую жизнь… без Лили.

— Нина Сергеевна, вас Маруся просила, как освободитесь. В десятую палату, — сказал кто-то вошедший из коридора.

Нина Сергеевна поднялась.

— Иду.

Лицо ее опять стало непроницаемым, движения собранные. Проходя мимо Алены, она прихватила ее за Плечи и повела за собой.

— Ступайте домой. Ничем вы здесь не поможете. Ей уже ничего не нужно. Ступайте, Лена, домой, — говорила она на ходу. — Конечно, тяжело. Дикий случай. Идите.

Алена не помнит, как прошла по широкому коридору мимо дежурной сестры, спустилась в вестибюль.

Агния, Глаша, Зина, Олег и Женя, тесно сидевшие на диване у выхода, кинулись ей навстречу.

Из репродуктора над головой Алены резко вырвалась маршевая музыка и заглушила все: недосказанные слоил, пожелания, обещания.

Перрон отплывал, провожающие отставали, только Глеб еще бежал вровень с окном, не отрывая взгляда от Алены. Но вот платформа оборвалась, он остановился, взмахнул рукой и не двинулся, пока Алена могла видеть его белый китель.

Кто-то стоял рядом с ней у окна, но она не повернулась посмотреть: даже своим незачем показывать заплаканное лицо. По коридору, то и дело задевая Алену, ходили еще не устроившиеся пассажиры, громко разговаривали.

Соколова очень устала за последние дни: шли прогоны, генеральные, потом сдача программы, и ее уговорили еще вчера уехать на дачу.

Из преподавателей их провожал один Корнев. Он много помог во всех делах бригады.

Лилька, Лилька, Лилька… Как не хватает ее рядом!

Поезд набирал скорость, и встречный ветер трепал волосы, надувал кофточку, холодил мокрые щеки.

Кончились привокзальные постройки, переплетения путей с огнями стрелок, темные ряды составов, стало просторнее взгляду. В тумане долгих северных сумерек строем проплыли высокие заводские здания со множеством светящихся окон, и потянулись улочки, напоминающие Забельск.

Хождение по коридору кончилось — все водворились на свои места.

Отставали перелески, рощицы, черные контуры деревьев наплывали на небо и стекали. Убегала дорога, цепочки домов, мелькали столбы с белыми чашечками изоляторов. Мерно стучал и покачивался вагон. За окном темнело, звезды на небе и огни на земле разгорались ярче. Ветер сильнее обливал холодом.

— Не замерзла, Алеха? — Олег возник за ее плечом. — Принести тебе вязанку или мой пиджак? Еще простудишься.

— Принеси!

Простудиться Алена не имела права — это значило бы подвести бригаду…

— Надень в рукава, будет теплее. — Олег подал Алене кофточку и, обняв ее, встал рядом у окна. — Сейчас говорили с ребятами: здорово, что Илья Сергеевич Корнев будет вместо Ладыниной. Теперь он поддаст всем жару. А то скукота завелась без Рышкова…

Ветер обрывал слова, стук поезда заглушал их.

«Люблю ездить, — белой ночью у входа в общежитие сказала Лика. — Катишь себе, и все отстает, остается позади, а сама становишься вроде бы пустой и легкой. В дороге обо всем можно думать — и не больно».

Нет, Алене было больно.

В те дни Алена будто потеряла способность чувствовать. Она все понимала, решала практические вопросы и заботливо делала все, что было еще нужно для Лили. Держалась спокойно, без усилий, ничего не преодолевая, просто не чувствуя ничего. Только есть почему-то не могла и все мучилась от жажды.

Выбрав место для могилы у молодой осинки и покончив с делами в конторе, Алена с Олегом пошли по кладбищенской дорожке туда, где могилы кончались и открывалась ровная поляна.

Они долго сидели среди поляны на куче камней, нагретых солнцем. Говорили мало: о прогнозе погоды на ближайшие дни, о могильщиках всех времен — от Шекспира до наших дней, об оставшемся последнем экзамене. А все оказывалось о Лиле.

Солнце ушло, разлив по небу бледно-желтую зарю, предвестницу тихой погоды. Алена почувствовала, что у нее под ложечкой щемит. Она поднялась.

— Какое страшное слово: никогда!.. Никогда… Никогда… Пошли!

Был уже вечер, светлый, как день, июньский северный вечер. Как всегда, во время сессии в институте допоздна сидели за книгами в читальне, в аудиториях и выходили поразмяться на лестницу, на улицу.

В общежитии, в комнате «колхоза», Алена и Олег застали Анну Григорьевну и весь курс в сборе.

Алене и Олегу, потеснившись, дали место. На столе перед Соколовой лежали пьесы и роли целинной бригады.

— …донести то, чего не успела донести Лиля — очевидно, продолжая разговор, сказала Анна Григорьевна и остановилась. Чуть вздрагивали ее напряженно сдвинутые брови. — Сделать все доброе, чего не успела Лиля… И чем глубже дружба, тем непреложнее долг…

Алене показалось, что Соколова сейчас встанет и уйдет, что ей не справиться, не сдержаться. Но она несколько раз крепко погладила рукой раскрытую книгу и заговорила немного тише:

— Каждый из нас если не понимал, то чувствовал, какой богатый, сложный душевный мир у Лили. Мы беспокоились о ней, старались помочь не только потому, что так несчастливо сложилась ее короткая жизнь… Много прекрасного несла она людям. Вы — ее друзья. Донести все, сколько хватит сил…

Алена заметила, что хотя Маринка и грустна, а в глазах прячется нетерпеливое ожидание. И тут поняла: Марина надеется получить Лилины роли и ехать с мужем.