Чтение онлайн

С этими словами он вышел, оставив нас в гостиной, где воздух, казалось, стал легче и слаще, словно после грозы.

Элайна

Дни до бала в поместье Лакруар тянулись, словно густой, вязкий мед, капающий с ложки. Временами мне казалось, что стрелки часов застыли, издеваясь над моим напряжением, а временами — что они несутся вскачь, приближая неизбежную развязку.

Вудхейвен гудел. Слухи, пущенные Каином, разлетелись по городу быстрее чумы. На каждом углу, в каждой лавке и гостиной шептались о том, что столичный герцог дэ’Лэстер, униженный «холодностью и грубостью» леди Делакур, принес свои извинения семье и спешно покинул город, сославшись на неотложные дела короны.

Для Оливера Де Роша это была музыка. Я представляла, как он самодовольно потирает руки, уверенный, что единственный соперник устранен, а поле битвы осталось за ним. Для меня же эти шепотки были сигналом: план работает. Каин, оставив дозор у нашего дома и у поместья Де Рош, ушел в тень, чтобы нанести удар тогда, когда его меньше всего ждут.

И все же, несмотря на уверенность в нем, тревога ледяной змеей свернулась в животе. Сегодня все решится. Сегодня захлопнется капкан. Или на шее Оливера, или на моей.

— Миледи, не дышите, — скомандовала моя камеристка, затягивая последний крючок на корсете. — Вот так. Идеально.

Я выдохнула и посмотрела в зеркало.

Платье, которое мы с миссис Эвет создавали столько дней, было не просто нарядом. Это было произведение искусства и мой боевой доспех одновременно. Тяжелая серебряная парча, расшитая сапфировыми нитями, струилась по телу, напоминая лунный свет, отраженный в темной воде. Глубокое декольте, выгодно подчеркивало достоинства, создавая ощущение хрупкости, но жесткий корсет и плотная ткань юбки говорили о силе. Оно сидело как влитое, обрисовывая постройневшую фигуру, но оставляя достаточно свободы для движения — и для того, чтобы скрыть стилет в специальных ножнах на бедре.

Я выглядела не как жертва, которую ведут на заклание. Я выглядела как королева, идущая вершить суд.

— Вы… вы прекрасны, — прошептала Манон, смахивая слезинку. — Самая красивая дама во всем Рэйнхолде. Граф Де Рош в обморок упадет, увидев свою невесту, — забавно сморщила нос моя камеристка.

— Невеста… — эхом отозвалась я, слово это горчило на языке.

В углу комнаты, на ковре, играл Баден. Он был одет в нарядный костюмчик, который мы купили на рынке, и сосредоточенно выстраивал своих оловянных солдат в боевой порядок. Услышав слова Манон, он поднял голову, и его глаза расширились.

— Ух ты… — протянул он, забыв про игрушки. Мальчик вскочил на ноги и подошел ко мне, боясь прикоснуться к дорогой ткани. — Госпожа Элайна… вы как… как принцесса из книжки! Которую дракон охранял!

Я улыбнулась, приседая перед ним так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Облако юбок накрыло пол.

— Спасибо, мой хороший. Только в нашей сказке принцессе придется самой справляться с драконами.

Баден нахмурился, оглядывая строй своих солдатиков, словно ища у них поддержки.

— Но так нечестно, — возразил он с детской серьезностью. — У принцессы всегда есть кто-то, кто ее защищает. Рыцарь или король.

— Бывает по-разному, милый. Иногда драконы слишком хитрые. Поэтому приходится брать меч самой и вставать рядом с принцем, — вздохнула я, поправляя ему воротничок.

Мальчик подошел ближе, касаясь пальчиком сапфировой вышивки на моей юбке, словно проверяя, настоящая ли она.

— Моя мама мне тоже сказки рассказывала. Давно. Я почти не помню, — тихо произнес он, и его голос дрогнул. — Помню только, что она была теплой. И пахла хлебом.

У меня защемило сердце от этой простой, пронзительной исповеди.

— Баден… — я хотела утешить его, но слова застряли в горле.

Он поднял на меня свои большие глаза, полные недетской тоски и робкой надежды.

— Я бы хотел… — ребенок запнулся, опустив взгляд и ковырнул носком туфли ворс ковра. — Я бы хотел, чтобы у меня была такая мама. Красивая и добрая. Как вы. И папа… такой, как дядя Люций. Он сильный. И он учил меня драться на мечах. Понарошку.

Мое сердце сжалось так больно, что перехватило дыхание. Я смотрела в эти честные, полные надежды глаза и понимала, что мечтаю о том же. Я хотела эту жизнь. Не интриги, не борьбу за выживание, не титулы. А вот так… просто: теплый дом, смех Бадена, надежное плечо Каина рядом. Простую, невозможную для нас пока жизнь.

— Ох, Баден… — я порывисто обняла его и прижала к себе, совершенно не заботясь о том, что могу помять платье. Вдохнула запах детского шампуня и печенья. — Ты мой малыш. Мой храбрый рыцарь. Я тебя так сильно люблю.

Он обнял меня в ответ своими тонкими ручками, засопев мне в ухо.

— А дядю Люция? — вдруг спросил он, чуть отстранившись и серьезно заглядывая мне в глаза.

Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Врать этому ребенку было невозможно.

— И его, — выдохнула я, погладив его по щеке. — Я люблю вас обоих. Больше всего на свете. И очень хочу, чтобы мы стали одной семьей.

— Тогда почему? — прошептал он обиженно. — Почему вы не идете на праздник с дядей Люцием? Почему вы идете с тем… с тем противным графом? Он же злой! Я ему хотел жабу в карман засунуть, но Маркус не нашел жабу.

Я невольно хихикнула сквозь подступившие слезы.

— Иногда взрослые делают странные вещи, Баден. Но это ненадолго.

Мальчик отстранился и посмотрел на меня с той обезоруживающей детской проницательностью, от которой не спрячешься.

— Дядя Люций вас любит, — заявил он безапелляционно. — Он на вас так смотрит… как я на пирожные. Только еще сильнее. Я ведь уже говорил! А вы этого не видите. Почему взрослые такие глупые?

— Мы не глупые, милый. Мы просто… запутанные, — я поцеловала его в лоб, сдерживая дрожь. — Обещаю, я все тебе расскажу. Потом. Когда вернусь. А сейчас мне нужно, чтобы ты был умницей. Оставайся с Манон. Слушайся ее, хорошо? Я не могу взять тебя с собой туда, где будут… драконы.

— Ладно, — вздохнул он. — Но если тот противный дядька вас обидит, скажите мне. Я все-таки найду жабу.

Внизу послышался шум подъезжающего экипажа, стук копыт и громкие голоса. Арманд.

Я выпрямилась, чувствуя, как внутри натягивается стальная струна. Время пришло.

— Манон, не покидайте дом и не своди глаз с Бадена, — я кивнула своей помощнице. — Береги его. Я возьму с собой Эльзу. Матушка любезно уступила мне свою камеристку на этот вечер, избавив тем самым от сомнительного удовольствия оставаться с Армандом наедине.

Я бросила последний взгляд в зеркало. Серебряная броня сидела безупречно. Стилет на месте. Маска ледяного спокойствия — надета.

Я вышла в холл. Отец уже был там, нервно расхаживая из угла в угол. Мама поправляла перчатки, стараясь не показывать волнения.