Чтение онлайн

– Достойный ответ, – отозвался Марк, выслушав друга. – На другой я, честно говоря, и не рассчитывал. Скажу больше: отправляясь к тебе с поручением от Тиберия, я был уверен, что ничем не рискую.

Германик посмотрел на него молча, с удивлением.

– Видишь ли, – продолжал Марк, – от твоего ответа зависела не только моя участь, но и жизнь самого дорогого для меня человека – моей жены. В твоём лагере могут находиться люди Тиберия, и я думаю, они убили бы нас обоих, если бы легионы двинулись к Риму. Когда-то я вынес тебя из боя, и все эти годы ты считал себя моим должником... Так вот, друг, сегодня ты вернул мне долг сторицей... Я напишу Тиберию о нашем разговоре, но больше никогда не вернусь в Рим. И я хотел бы обратиться к тебе с последней просьбой. Если случится, что Тиберий забудет о своём обещании найти и наказать убийцу моего брата, Деция, то пусть это сделают по твоему приказу.

– Мне хотелось бы исполнить твою просьбу, – медленно проговорил Германик и, пристально глядя Марку в глаза, прибавил: – Но прежде я хочу услышать правдивый рассказ о том, по какой причине именно ты стал посланником моего дяди и за что он мог приказать своим людям убить тебя и твою жену.

Марку не оставалось ничего другого, как открыть другу всю правду – без утайки, без страха быть им осуждённым или навлечь на себя его гнев.

Германик всё время ходил по палатке большими шагами, не перебивал его, не задавал вопросов; и вдруг остановился прямо перед Марком.

– Как такое могло случиться?! – гневно воскликнул он. – Как случилось, что жрица Весты покинула храм и стала твоей женой? Ты преступник, Марк, – перед богами, перед традициями наших предков и перед законами отечества! Как добропорядочный гражданин Рима, я должен бы выдать тебя правосудию...

Марк хотел что-то сказать, но промолчал. Когда же консул снова принялся ходить по палатке большими беспокойными шагами, он подумал, что тот, борется с охватившими его честное сердце противоречивыми чувствами. С одной стороны, к нему взывала гражданская совесть, с другой – верность другу.

Наконец Германик произнёс слова, которые вернули Марку надежду:

– Вот моя рука. Пока я жив, никто ни тебе, ни твоей возлюбленной не сделает зла. Вы можете покинуть мой лагерь, когда вам будет угодно, а я прослежу, чтобы люди Тиберия не узнали, куда вы направились. Зная его переменчивый нрав, я дам напоследок совет: уезжайте как можно дальше, пусть хоть на край света, туда, где вы будете в безопасности...

Они обменялись крепким рукопожатием и долгими взглядами. Всё было сказано.

Марк и Альбия снова отправились в путь незадолго до рассвета.

– Благодаря благородству Германика мы сможем спокойно продолжить наше путешествие, а благодаря его щедрости у нас есть достаточное количество еды и воды, чтобы добраться до побережья, – сказал Марк, помогая Альбии взобраться на лошадь.

– Так ты уже знаешь, куда мы поедем?

– Нам предстоит переплыть два моря и проехать не одну страну.

– И где же мы обретём наш дом? – снова спросила Альбия, у которой предстоящее путешествие вызывало одновременно и страх, и радостное возбуждение, и жгучее смятение.

– Возможно, в далёком городе Томы, в провинции Понт. Это дикий, но мирный уголок Римской империи, хотя самих римлян там почти нет. Там ты будешь только моей женой, моей Альбией, и тебя больше никто не назовёт Аматой – служительницей Весты, – ответил Марк со своей прежней, загадочной и пленительной, улыбкой.

– Если, как ты сказал, там нет римлян, у кого же мы сможем найти приют? Ведь в первые дни нам нужно будет осмотреться, чтобы понять, с чего начать нашу новую жизнь, – справедливо заметила Альбия с серьёзным лицом.

Марк, восхищённый её решимостью принять будущее, какие бы новые испытания оно им не сулило, обнял Альбию, нежно привлёк её к себе на грудь и сказал:

– Там живут римские поселенцы, ссыльные. И я думаю, один из них с радостью предоставит нам свой кров. Впрочем, тебе знакомо его имя: Овидий Назон...

Прошло пятнадцать лет после бегства Марка Блоссия и Альбии из Рима. За это время многое изменилось как в судьбах тех, кто был причастен к необычной истории влюблённых, так и в судьбе Римского государства.

В завещании Август принял Ливию в род Юлиев и даровал ей титул Августы – «божественной»: с той поры и до самой смерти государыни Тиберий держался в тени её могущества. Что, впрочем, нисколько не отразилось на его восхождении к вершинам власти. Сразу после того, как он был провозглашён императором, в среде его близких началась череда загадочных смертей. Первой жертвой придворных интриг стал Агриппа Постум, внук Августа от Юлии Старшей, которая умерла в ссылке в том же году. Девять лет спустя в Риме скоропостижно скончался Друз Младший, к которому Тиберий никогда не испытывал отеческой любви и смерть которого не вызвала в нём скорби. Умерла в изгнании, так и не дождавшись помилования, осуждённая своим дедом Юлилла. А девятью годами раньше, победив царя Армении, в Антиохии, сирийской столице, скончался славный Германик.

Его внезапную смерть (как подозревали, от яда) приписывали коварству Тиберия и не только. По Риму ходили упорные слухи о том, что это подлое преступление свершилось не без участия Ливии. В отравлении Германика обвинили наместника Сирии Гнея Пизона, не скрывавшего своей вражды к любимому народом консулу, и его жену Планцину. Пизона судили, но он покончил с собой, а его жена была помилована благодаря заступничеству Ливии. Однако ненависть римлян к ней была так сильна, что ей тоже пришлось свести счёты с жизнью сразу после смерти Ливии.

Постепенно Тиберий показал себя правителем, дав полную волю всем своим жестокостям. И всем не без основания казалось, что его прорвавшаяся свирепость сдерживалась до поры лишь уважением к Германику и страхом перед ним.

Причастной к смерти Германика, хотя и косвенно, оказалась также Деллия. Став первой придворной дамой в окружении Ливии, она знала о готовящемся покушении, но сохранила свои наблюдения в тайне. Покровительство Ливии давало ей те преимущества перед любовницами императорских фаворитов, которые она прежде так мечтала заполучить. Пользуясь своим влиянием при дворе, Деллия сумела отомстить Магию, при этом нисколько не запятнав своё имя знакомством с ним. Луций Магий был убит во время весеннего праздника Кибелы, древней богини, называемой также Великой Матерью. Среди богомольцев, чтущих богиню, было много иноземцев, и ни у кого не вызвало подозрений, что римский гражданин был заколот в драке паломниками из Антиохии. Сира, верная служанка Деллии, была отпущена ею на волю на следующий день после убийства Магия.

***

Пронизывающий солоноватый ветерок дул с моря, солнце робко проглядывало в разрывах туч. На холмистых склонах мирно паслись быки и козы; среди голых скал и камней зеленели рощи. Когда Альбия смотрела на пронизанную светом воду, или на песчаный берег, или на голубеющие к вечеру холмы, ей казалось, что эту безмятежную дикую красоту ничем не нарушить, как не нарушить мирное равновесие её души.

Альбии минуло тридцать четыре года, и она была в расцвете красоты – яркой, зрелой и солнечной. В чертах её пленительного лица и в линиях тела, угадывались чарующая мягкость и умиротворение, так свойственные женщинам, которые обласканы любовью и которые любят сами.