Чтение онлайн

– Что еще?
– спросил он.

– У меня в портфеле список членов "Кружка СС"!
– быстро и негромко сказал Гуго.

– Не пойдет!
– не задумываясь, решил Аксшпрунгер.
– Ничего интересного для печати.

– Я и не собираюсь его публиковать. В этом списке значитесь вы.

– Не я, а мой отец. Мне, к сожалению, по молодости послужить не пришлось. Все?

– Нет, не все! Ваш отец должен нам девять тысяч фунтов! Есть его расписка!

Аксшпрунгеру уже удалось обойти Гуго, и он торопливо двинулся по коридору, продолжая разговор на ходу. Не позже чем через три минуты господин, пытавшийся выгодно сбыть бумаги Эзельлоха, уразумел, что все Национальное движение Фатерланда само находится в неоплатном долгу перед герром Аксшпрунгером. Он издает двенадцать газет и четыре журнала для фацистской партии, не считая бесчисленных переизданий книг видных деятелей третьего рейха.

– А если взять общее настроение всех моих изданий, фильмов, то еще неизвестно, кто кому мостит дорогу. Они мне или я им. Скорее, мы вместе строим шоссе в будущее, - закончил герр Аксшпрунгер, и Гуго остался перед захлопнувшейся дверью.

Неожиданно перед ним снова появилось лицо босса.

– Автограф отца можете оставить себе на память, - сообщил он.
– А фюреру Эдди скажите, чтобы он больше не смел отрывать меня по таким пустякам.

На этот раз герр Аксшпрунгер исчез окончательно...

А еще через час господин Гуго очутился на аллее ухоженного парка. Кустарник, подстриженный в виде шаров и кубов, ограждал дорожку с обеих сторон и вел прямо к белоснежному особняку барона Аусвурфа. Опустив плечи, ежась в неясном предчувствии, занявшийся коммерцией Гуго медленно брел, уставившись под ноги на мелкий речной песок. Сейчас окажется, что барон отдыхает в Швейцарии или отправился на корриду в Мексику.

Кусты в двух шагах от него вдруг шевельнулись, и на дорожке возник сам мистер Джек. За его спиной торчало двое огромных верзил!

– Пора домой, - заявил гангстер своему провинившемуся сотруднику.
– Будем подводить итоги.

– Но день еще не кончился, - попятившись, пробормотал Гуго.
– Я хотел еще навестить барона Аусвурфа...

– Не трудитесь. Барон утром отбыл в Лозанну.

– Я машину оставил за воротами.
– Парень отступил еще на шаг.

– Не валяй дурака, - провозгласил один из охранников.
– Иди вперед и не вздумай смыться...

ГЛАВА 17,

которая целиком посвящена бурной деятельности инспектора Шулера

Папаша Шмидт в старом халате, испачканном красками, чувствовал себя возвышенно и удобно. От мольберта он оторвался с превеликим неудовольствием: ему казалось - вот-вот, и прозрачная, нежная тень крупных виноградных ягод, так и светившихся матовой кожицей, покорится кисти и застынет на полотне. Работа над натюрмортом близилась к концу.

– Папа, к тебе пришли!
– громче повторила Лотта. Она стояла у входа в комнату. За ее спиной виднелся приветливо улыбавшийся господин.

Профессор удивленно посмотрел на посетителя - он определенно не был с ним знаком.

– Вы из музея?
– на всякий случай спросил старик.

– Я из полиции, - жизнерадостно представился гость.
– Инспектор Шулер.

Бодрый, низенький человек вежливо снял шляпу, его лысина глянцевито блеснула под люстрой, засвидетельствовав солидность и добропорядочность.

– Уважаемый господин профессор, мы знаем вас как образцового гражданина и очень рассчитываем на вашу помощь.

Узенькие седые бровки старого Шмидта согнулись изумленными дужками.

– На мою помощь? Что я должен сделать?

– Ничего.

Полицейский поискал глазами, куда бы сесть. Старик с досадой усадил инспектора - ему хотелось как можно быстрее окончить разговор. А незваный гость принялся бесцеремонно разглядывать комнату, он вовсе не спешил приступить к беседе.

– Не лучше ли вам, любезнейший, поговорить с моей дочерью?
– предложил хозяин.
– Я абсолютно уверен, что ничем не могу помочь полиции. Кроме того, я совершенно не располагаю свободным временем.

– С фрейлейн Лоттой я уже говорил, - сообщил Шулер и показал на незаконченный, стоявший на мольберте холст.
– Скажите, профессор, вы помните картину из каталога, который вам приносил лейтенант фон Наин?

– Не картину, а репродукцию картины!
– сухо поправил художник.
– Картины я не видел и считаю, что не много потерял.

– Возможно, - безразлично согласился инспектор, Он продолжал вертеться, старательно ощупывая взглядом обстановку, стены, письменный стол с разбросанными на нем книгами, мохнатыми от бесчисленных закладок.
– Этот альбом находился у вас два дня. Он лежал на этом столе?

Профессор кивнул.

– Так. А не припомните, кто у вас бывал в те дни?

– Дома я никого и никогда не принимаю, - сухо ответил старик.

Но Шулер не обратил на намек никакого внимания, Он разглядывал небольшую потемневшую от времени картину, занимавшую узкий простенок между окнами.

– А у вас ничего не пропадало в последнее время? Старый Шмидт с достоинством поднялся. Он был крайне раздражен этим настойчивым допросом.

– У меня приличный дом!
– резко сказал он.
– Вы явно попали не по адресу! Кроме того, у меня нечего красть. Разве только честь.

– Ну, в наше время за честью в чужую квартиру не полезут, - успокоил полицейский.
– Есть вещи подороже... Скажите, профессор, а вот эта штука, например, сколько стоит?

Он показал на картину.

– Если полиция начала интересоваться живописью, могу дать пояснения. Шмидт иронически улыбнулся.
– Как вы изволили выразиться, "эта штука" сравнительно недорога. Но это подлинник - это настоящий Гольбейн!

Художник повернулся к полотну.

– Гольбейна, уважаемый, вы легко отличите, если обратите внимание на... Тут старик умолк.

– На что я должен обратить внимание?
– рассеянно поинтересовался инспектор. Он уже взялся было за подлокотники кресла, собираясь встать и оставить в покое этого интеллигентного идиота, у которого ни на пфенниг не было уважения к полиции.

– Это не Гольбейн!
– вдруг тоненько и нелепо вскрикнул папаша Шмидт.
– Это не он! Послушайте, что это значит?

Профессор проворно взобрался на стул и потянулся к картине. Но полицейский стремительно вскочил и схватил его за руку.

– Стойте! Пальцы!

– Какие пальцы?
– Старик, стоя на стуле, ошарашенно смотрел на низенького инспектора, лицо которого теперь уже пылало охотничьим азартом.

– Преступника!
– закончил Шулер и потянул профессора за рукав.
– Слезайте, я сам.