Чтение онлайн

Иосиф Виссарионович, впервые выбравшийся за пределы Земли, стоял на палубе галеона «Михаил Фрунзе» и с интересом наблюдал за четвертой планетой. Ее, как и в Солнечной системе, решили назвать Марсом, хотя она таковым точно не являлась — здесь уже сейчас можно было организовывать колонию неподалеку от экватора. Климат, конечно, холодноватый, но вполне терпимый. И жизнь имеется, сплошные таежные леса, напоминающие сибирские. Множество животных, причем огромных, многие раз в пять больше земных.

Сейчас на Новом Марсе работала исследовательская экспедиция Академии Наук СССР. Она уже обрадовала вождя наличием огромных запасов руд и полезных ископаемых. Также учеными было высказано предположение о возможности создать агропромышленные комплексы и сельскохозяйственные поселения в экваториальных широтах. Особенно мясомолочные, использовав для этого местных и завезенных из Миросплетения домашних животных, куда больших по размеру и намного более производительных, чем земные коровы и свиньи.

Вторая луна планеты внезапно покрылась желтоватым туманом, а затем полыхнула яркой белой вспышкой. Над ней медленно развернулось из точки шестикилометровое световое кольцо, некоторое время мигало, угрожая погаснуть, а затем стабилизировалось на одном уровне свечения. Его медленно затянул напоминающий водное зеркало туман.

— Ну, вот и все, большой портал активирован и полностью работоспособен, товарищ Сталин, — удовлетворенно заявил стоявший рядом с вождем инженер Инголин. — Связь с порталом на острове Советский установлена и зафиксирована. Осталось только установить защитные механизмы от несанкционированного доступа.

— Это что?

— Механизмы, не позволяющие никому чужому воспользоваться этим порталом. Нам совсем не нужно, что из него неожиданно вывалилась чья-то орда. Поэтому все наши корабли имеют особые артефакты, дающие им право перемещения, их капитаны под клятвой верности, предать не смогут. Любая попытка чужака переместиться через портал приведет к его гибели. Но полностью систему защиты пусть ведомство Лаврентия Павловича проработает, я все-таки только инженер, а не жандарм, и вполне мог что-то упустить. Лучше десять раз проверить, чем потом рвать на себе волосы.

— Согласен, обязательно проверим, — кивнул упомянутый, покосившись на задумчивого Сталина, теребящего в руках любимую трубку. — Когда ждать первые корабли?

— Да прямо сейчас, — ответил Кирилл Владимирович. — Вон, уже пошли.

И действительно, из сияния большого портала показался нос какого-то парусного корабля, кажется, брига. Он выскользнул в открытое пространство и не спеша двинулся к ожидающим галеонам. На флагштоке колыхался советский флаг.

— А почему он колышется? — заинтересовано спросил вождь. — В космосе же нет ветра…

— Видимо, какое-то магическое плетение использовано, — пожал плечами Инголин. — Чисто для красоты.

Корабли сошлись, соприкоснулись магосферами, и на борт «Михаила Фрунзе» ступил полковник Терещенко. Он строевым шагом подошел к ожидающему его вождю и четко доложил:

— Большой портал с острова Советский работоспособен, товарищ Сталин! Все отлично. Прошу разрешения на переход в систему приобретенных кораблей с экипажами и давшими клятву верности Советскому Союзу разумными.

— Сколько на данный момент приобретено кораблей?

— Две тысячи шестьсот. На половине из них принесшие клятву верности экипажи, то есть полностью наши, а на половине — наемные. Нанятые тоже под клятвой, но временной, на десять лет. Однако многие корабельщики, услышав, что есть возможность попасть в клан, очень этим заинтересовались. Думаю, еще немало из них переманим.

— А сколько всего взяли людей? — поинтересовался Сталин.

— Больше четырех миллионов, из них примерно десятая часть одаренные, они распределены по разным магическим школам Миросплетения, лет через десять станут магами, — ненадолго задумался Терещенко. — Кое-кто, возможно, раньше, но таких гениев мало. И…

— Что? — прищурился вождь.

— Товарищ Сталин, взятая под клятву молодежь на нас буквально молится, хотя их предупреждают о трудностях, недостатках и отсутствии в стране очень многого после тяжелой войны. Они отвечают, что лишь бы было, где голову преклонить, да что поесть. Поразительно, но ребята и девчата на все готовы, даже работать без сна и отдыха, лишь бы приносить клану хоть какую-то пользу, для них самым страшным наказанием является даже намек на то, что их могут изгнать. Это насколько же им плохо жилось на родине? Похоже, много хуже, чем у нас до революции.

— Беспризорники… — вмешался в разговор Инголин. — У вас их хоть ловили и определяли в детдома, а там они никому и на понюшку табака не нужны. Там любой садист-извращенец или маг-экспериментатор может безнаказанно убивать и замучивать бедняг сотнями, и никто не обратит на это внимания. Особенно в так называемых вольных городах, где нет никаких законов, кроме закона силы. Поэтому попасть в клан, где у человека есть хоть какая-то защита, для уличной молодежи недостижимая, заветная, трепетная мечта. А вы им в эту мечту открыли дорогу. Поэтому драться за СССР они будут отчаянно и до конца. Прикажете идти закрывать своими телами пулеметные амбразуры, пойдут и закроют. Они теперь ваши с потрохами. И неудивительно. Я в Миросплетении насмотрелся на местные порядки. Свобода от всего человеческого, будь она вовеки веков проклята!

— Да уж… — катнул желваки по щекам Сталин. — Страшные вещи вы рассказываете, Кирилл Владимирович. Но для нас это даже хорошо. Нам такие верные товарищи нужны. И мы их не обидим, они не пожалеют о своем выборе. Получается, наши новые граждане готовы на все? И колонизировать новые планеты пойдут не прекословя?

— Пойдут, — подтвердил полковник. — Мы им сразу сказали, что многим предстоит именно это, так вчерашние беспризорники дружно заявили, что согласны годами жить в палатках, пока не построят дома. Энтузиазм у них какой-то запредельный, даже нашим в тридцатых годах до такого было далеко. Но есть две проблемы. Первая заключается в том, что советскую идеологию они не понимают от слова совсем. Принимают на веру, но не понимают. И как объяснить так, чтобы они поняли, я не знаю. А вторая — их дикая, по нашим меркам, развращенность. Извините за откровенность, но они сношаются между собой, как кролики. И чаще всего толпами. Понятие семьи, состоящей из мужчины и женщины, как ячейки общества, для уроженцев Миросплетения чисто умозрительное, а уж верность в браке и вовсе нечто дикое. В общем, все это напоминает начало двадцатых годов и теорию «стакана воды», если помните, что это такое. Для местных устроить свальную вечеринку действительно проще, чем воды напиться, и они не видят в этом ничего дурного. Например, девчонки бегают на ночь в мужские казармы, отдаваясь всем желающим. Парни — в женские, где тоже творят черт-те что. Я не стал запрещать, они просто не поймут почему. Подчинятся, конечно, но будут удивлены. Поэтому я предпочел пока притормозить с решением этого вопроса. Надо посоветоваться с учеными, может, что-то подскажут. Что с этим делать, товарищ Сталин?

— Не знаю, что тут можно сделать, — отрицательно покачал головой вождь. — Запретами действительно ничего хорошего не добиться, то, к чему привыкли с детства, так просто из сознания не выдавить. А вы что думаете, товарищ Инголин?

— Я бы посоветовал вообще не затрагивать этот вопрос, — поморщился инженер. — Пусть видят на примере советских людей, как надо. Ребята не слепые, до них вскоре дойдет, что в новом клане принято вести себя иначе. Да, пусть это дойдет до них не сразу, но обязательно дойдет. Еще можно аккуратно запустить пропаганду, рассказывать об институте семьи тем, кто о нем мало знает. Ведь не все такие, я встречал немало шлюх, мечтающих избавиться от необходимости отдаваться всем и каждому, принадлежа только одному мужчине. А были те, кто с одним ужиться не мог. Люди очень разные, особенно в Миросплетении, где перемешались сотни, если не тысячи народов. А ведь у каждого имелись свои, порой дикие для других обычаи. Уличная молодежь усвоила ошметки ментальности у разных народов, их ведь некому было учить, в итоге получилась дикая смесь всего со всем. Поэтому лучше не создавать проблему на пустом месте. Хотят заниматься всякими непотребствами друг с другом, пусть занимаются. Не выставляя это на всеобщее обозрение. Однако необходимо предупредить, что такое в вашем обществе не особо приветствуется.