Чтение онлайн

Едва слышно прожужжала дверь. Я обернулся. В дверном проеме стояла Ольга и с улыбкой смотрела на меня. Я вдруг почувствовал, как дергается жилка у меня на виске. Мои пальцы зачем-то выдернули магазин… вернули его на место. Я опустил оружие и сделал приглашающий жест:

— Прошу вас, миледи.

Она грациозно уселась в кресло и рассмеялась журчащим смехом счастливой женщины.

— Наливай же, мой воин.

Я раскупорил бутылку шампанского, плеснул по бокалам.

— За твой приезд, мастер Алекс. Ты, похоже, голоден?

— Зверски. У меня был не лучший день и не лучшая ночь.

— Охотно верю… твой мундир придется выбросить. Флаг-майор СБ! Я думала, ты десантник, а ты, оказывается, рейнджер!

— Я работаю в разведке, — улыбнулся я.

— В разведке? И в какое ж дерьмо ты влез?

— У нас будет немного времени… Это долгий рассказ. Я пришел требовать долг, Ольга.

— Господи! — задохнулась она. — Долг! Я до сих пор не могу поверить, что ты сидишь в моем доме, а ты говоришь о долге!

— Ты помнила обо мне? — тихо спросил я, откладывая вилку.

Она опустила голову.

— Ты очень странный человек, Алекс… Знаешь, когда-то я мечтала… я мечтала о мужчине, рядом с которым я смогу быть самой собой. Я жила этой мечтой, а она проходила мимо меня. Ты не представляешь, как я жила, через что мне пришлось пройти и что мне приходилось видеть. Какие роли я играла… и могла ли я думать, что мечта воплотится… вот так?

— Я знаю, Ольга, — я глотнул вина и заглянул ей в глаза.

— Да… ты, наверное, все про меня знаешь.

— Многое.

— Но тем не менее ты пришел ко мне.

— Меня никто не ждет, Ольга.

— Я ждала тебя всю жизнь. Неужели тебе нечего мне сказать?

Я встал, обогнул столик и подошел к ее креслу. Мягко коснулся ладонями ее плеч, погладил ее, как ребенка, и, не выдержав, стал целовать ее шею, уши, глаза… Она медленно поднялась, повернулась ко мне и сжала меня так, что едва не хрустнули кости.

— Ты все-таки пришел, — чуть хрипло прошептала Ольга.

Я распахнул на ней халат, целуя ее грудь, чувствуя, как начинает она непритворно дрожать, и дрожь эта вызывала во мне упоительный сладкий ураган, которому я не в силах был противостоять.

— Боже, — простонала она, запрокидывая голову.

Я прижался щекой к ее животу, вдыхая ее запах — запах прекрасной возбужденной самки, забывая обо всем на свете, чувствуя ее пальцы на своих плечах, слушая ее колотящееся сердце… Ее руки потянули меня вверх и вдруг мягко опрокинули на ковер.

— Я не дотерплю до постели, — сообщила она и куснула меня за ухо.

— Ты думаешь, я?..

…Я спал несколько часов. Проснулся я вскоре после рассвета на огромном ложе под тяжелым балдахином с золотыми кистями. Рядом спала Ольга. Я долго глядел в ее счастливое улыбающееся лицо. Во сне она была похожа на большого трогательно сопящего ребенка. Я смотрел на нее, и отчего-то у меня возникло странное ощущение — как будто после долгого пути я наконец вернулся домой.

Я подошел к окну и раздвинул тяжелые шторы. На меня смотрел мертвый глаз распахнутого орудийного клюза «Газели». Во тьме металлической норы хищно поблескивал ствол оружия, направленного прямо в окно.

Я поежился и поднял глаза. На спине субрейдера равнодущно вращался венчик антенн ближнего обнаружения, комендоры не спали, выискивая в сыром утреннем тумане возможного врага. Они хранили мой покой, готовые в любую секунду разорвать свинцовую пелену небес шквалом лазурных молний.

Ночью я говорил с Метрополией. Узнав о смерти Фишера, Нетвицкий был вне себя от ярости. Настроение у него и без того было не самое лучшее — Элиас Лемберг застрелился почти у них в руках. Генерал гнул матом, как пьяный шкипер. По его словам, Детеринга следовало ждать здесь с минуты на минуту.

А Ларе Фишер мертв… и труп его уже наверняка уничтожен. Что, интересно, эти орлы придумали для объяснения налета? Наркотики, не иначе… они это умеют. Они здесь хозяева жизни. Ах, какой я был идиот! Я? А Фишер? Фишер, прекрасно знающий все входы и выходы в этом параноидальном мире?.. Значит, не все. А ведь видел, что тут творится, видел…

Я провел рукой по лицу и отошел от окна, задернув штору. Детеринг где-то рядом… а время идет. Теперь уже ясно, что кашу они заварили нешуточную. Такая атака… безрассудная атака. Если люди наносят такой удар, прекрасно понимая, что в ответ они получат просто ураган, значит, они во что-то крепко верят. А мы?..

Я взял сигарету с туалетного столика под огромным зеркалом в мраморной раме, клацнул изящной золотой зажигалкой и присел на низкий мохнатый пуфик. Знали мы и видели… что мы знали? Что живем в мире, под завязку полном дерьма? Знали… знали, что государственные должности давно стали предметом торговли, знали, что правоохранительные силы сплошь и рядом занимаются рэкетом, и жаловаться некуда… знали. Толку с того? Толку? Фаржи мертвы, Фишер мертв, я забился в норку, спрятавшись под прикрытие ни много ни мало пушек боевого звездолета. И где? В имперской колонии! Префектура, мать ее, Кассандана… А что, интересно, мне было делать? Стартовать курсом на Метрополию?.. Что же все-таки они придумали? Что? Если разобраться, не такие уж они и идиоты. Не проколись эта бригада с покойником Лафроком, все было бы иначе. Но прокололись. Поступили в полном соответствии с привычной логикой безнаказанности. Приволокли труп в полицейский госпиталь! И если бы Фишер не осторожничал, действуя законным порядком, а сразу же ухватил за задницу хренова Миллера, остался бы жив. Теперь — я в этом уверен — Миллер уже далеко, Лемберг беседует с предками… остался шкипер Олаф. Остался? Где он, черт его дери, остался? Кто он вообще такой? Какую роль он играет в этом кровавом спектакле?

— Почему ты не спишь? — услышал я тихий голос Ольги за спиной.

— Да так, — улыбнулся я, вставая, — думаю.

Она выбралась из-под одеяла, подошла к зеркалу, села на оставленный мной пуфик, взяла сигарету. «Странно, — подумал я, — до сих пор как-то не верится, что эта шикарная женщина совсем недавно сходила с ума у меня в руках…»

— Ты непохож на самого себя, — сказала она, глядя на меня через зеркало.

— Я пришел к тебе не победителем, — ответил я, — я пришел побежденным.

— Ты считаешь, что это унижает тебя в моих глазах? — тихо рассмеялась она. — Ты не можешь быть побежденным.

— И тем не менее это так. Смотри, — я шагнул к окну и рывком отвел штору в сторону, — клюзы открыты. Эти пушки — не игра и не рисовка. Они охраняют мою шкурку. И иного выхода у меня не было.

Ольга поднялась на ноги и по-кошачьи упруго потянулась. Я невольно залюбовался совершенством ее золотистого тела, его удивительными линиями, сочетавшими в себе силу и изящество, пружинистую гибкость и невероятный, почти магический призыв. Она подошла ко мне, положила руки мне на плечи, зарылась лицом в моих спутанных во сне волосах. Я порывисто обнял ее, прижал к себе, чувствуя, как ее вызывающе вздернутые соски твердеют, касаясь моей груди.

— Ты можешь не думать об этом? — прошептала она.

— Нет, — ответил я, дурея от теплого аромата ее тела, — Не могу.

Она вдруг толкнула меня своим телом, но я устоял. Некоторое время мы молча боролись: она пыталась свалить меня на постель, но ей это не удавалось. Потом я на секунду обманчиво расслабился, позволил ей почти уложить себя на смятое одеяло, и неожиданными броском перекинул ее через плечо.

— Ого! — Ольга смотрела на меня изумленными глазами. — Я ведь не такая уж и легкая.