Чтение онлайн

Да! И плевать вам всем на то, что через двадцать лет у этих тварей завершится шестидесятилетний цикл, и их маточники выбросят из своих сырых аммиачных недр миллиарды, десятки миллиардов личинок, которые через год после рождения станут новыми солдатами, вполне обученными и боеспособными. Начхать вам, что леггах, похоже, уже обогнали нас по разработкам в области физики субполя… а это — принципиально новые двигатели, новые корабли. Будет вам тишь и благолепие, когда их десант сомнет не нюхавшие пороху имперские легионы, сотрет в пыль тех малочисленных пацанов и девчонок, у которых нет ничего, кроме мужества, ярости и боли. И они будут умирать в своих устаревших железных коробках, хватаясь за свои мыльные пушки… они будут вариться заживо в намертво заклиненных отсеках, они будут кричать от ужаса и боли, проклиная вас, голосовавших за сокращение военных расходов, но вы не услышите их проклятий…

Коптер пошел на снижение. В мерзком сыром тумане огни ночной столицы сливались в какое-то неясное багровое марево на горизонте. Детеринг протянул руку к панели, коснулся тревожно мигающего сенсора, и на лобовом остеклении кабины вспыхнула яркими неживыми цветами чехарда сонарной графики. Полковник вывернул штурвал влево, заложив пологий вираж, вернул коптер на прежний курс и наконец уверенно бросил его вниз.

Машина приземлилась на просторном лугу чьего-то поместья. Похоже, это было то самое место, где допрашивали покойного Тима. Метрах в десяти от нас дважды моргнули фары городского антиграва. Детеринг решительно распахнул дверцу и спрыгнул вниз. Я последовал за ним. Мы быстро прошагали расстояние, отделявшее нас от кара, и из тьмы выплыла фигура Иоахима Касьяна.

— Все, как вы приказали, полковник, — сообщил он.

— Понял, — ответил Детеринг, — где моя машина?

— Садитесь в эту. Водитель профессионал в своем деле.

— Хорошо, ждите нас.

— Как ваша нога? — спросил я.

— Слава Богу, — бледно улыбнулся Касьян. — Вашими, кавалер, стараниями. Ваша портупея уже давно вымыта, ждет вас.

— Оставьте ее себе на память, милорд, — усмехнулся я. — Я с ней уже как-то распрощался.

Касьян хлопнул меня по плечу и исчез в мокром мраке. Я открыл дверцу кара и влез на заднее сиденье. Детеринг устроился спереди и что-то тихо сказал худощавому парню, сидевшему за рулем. Тот молча кивнул. Кар тронулся. Мы миновали темную длинную аллею, выехали за ворота и понеслись в направлении центра города. На небольшом расстоянии от нас двигались две большие машины с людьми.

Наш кар пронесся через центр, обогнул районы многоэтажных «ульев» и углубился в благопристойно спящий край респектабельных особняков. Через подце-сятка кварталов машина остановилась.

Я быстро выбрался наружу и осмотрелся. Недурно. Участки по два гектара, изящные строения, в основном эклектического стиля — смесь разных древнеземных архитектур, но все в высшей мере комфортабельно — солярии, бассейны, подземные ангары, и зелень, зелень, зелень… Сплошные сады.

— Вперед! — глухо скомандовал Детеринг.

Мы пробежали вдоль чьего-то изящного заборчика, повернули за угол и так же бегом преодолели еще сотню метров.

— Это, — сообщил Детеринг, указав на красивые «а-ля кованые» ворота на противоположной стороне улицы.

— Системы? — тихо спросил я.

Детеринг покачал головой и достал из нагрудного кармана тонкий стерженек.

— Готовность…

Стерженек хрустнул, ломаясь, и я ракетой полетел через улицу. Охранные системы были парализованы. На любые хитрости такого рода у нас есть свои.

Ворота я перемахнул за пару секунд. Рядом со мной бесшумно приземлился Детеринг. И тут вспыхнули прожекторы, залив окрестности ледяным ксеноновым светом. Впрочем, мы и не планировали бесшумного проникновения. Прожекторы я расстрелял моментально. Пока я стрелял, Детеринг пронесся по выложенной цветными плитками дорожке и превратил в кашу охранника, высунувшегося на порог. С глухим шлепком вылетела дверь. Когда я вбежал в холл, мне осталось только снести голову идиоту, который вынырнул из боковой комнаты.

— Вверх-вниз, две минуты! — отдал команду Танк.

Ударом сапога я распахнул первую дверь. Это был пост охраны. На меня бессмысленно вытаращился придурок в патрульной форме. Он глотал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, и силился что-то сказать. Я решил, что оратор из него заведомо слабый, и нажал на спуск.

Пульт и стены обильно окрасились кровью и печеными мозгами. Я даже удивился, что у копа может оказаться такое изобилие по части начинки костяного шара, именуемого в просторечии головой.

Стремительно осмотрев еще две комнаты, в которых никого не оказалось, я ринулся по лестнице на второй этаж, поскользнулся на чьих-то кишках, споткнулся о развороченный труп еще одного охранника и влетел в коридор. Действовать без шлема мне стало трудно. Здесь было полдесятка дверей, и все они оказались запертыми, а помещения, как выяснилось, — пустыми.

Зато на третьем творилось что-то веселое. Стоило мне высунуть нос из-за угла, как откуда-то из темноты полоснула длинная очередь. Что-то обожгло мне правую скулу. «Ну, привет», — сказал я себе, клубком выкатываясь на оперативный простор и от души расходуя боеприпасы. Уж не знаю, кто мог уцелеть в этой темной пыльной кишке, но через облака дымящейся штукатурки огненным глазом вновь блеснул чей-то ствол. Это было сделано зря, я сразу понял, где притаился мой многоуважаемый оппонент, тем более что я победил темноту', глядя на мир через прицел моего «нокка». Большой палец коснулся сенсора перевода огня, и пахнущая адом машинка послушно отозвалась сладким пением смертоносного квартета. Ответом был долгий, переходящий в предсмертное клокотание крик.

Тем временем на последнем, четвертом этаже что-то громыхнуло, и по лестнице на меня почти свалилась обнаженная дамочка лет тридцати, с ног до головы перемазанная кровью и дико орущая на абсолютно неизвестном мне языке. Точнее, орала она на нормальном инте-ре, но красноречие ей, похоже, враз изменило и в вопле ее начисто потерялись все согласные. Мадам набросилась на меня с такой яростью, что я от ужаса чуть не забыл, под каким пальцем у меня находится спуск. Извилины ее отличались истинной колониальной пышностью: надеюсь, они стали прекрасным украшением стены над лестницей. К горести моей, я не успел налюбоваться их изящным рисунком — из дыма и пыли возник Детеринг, тащивший на плечах какой-то бочкообразный предмет. При ближайшем рассмотрении предмет этот оказался почтеннейшим шерифом Николасом Казаковым — к сожалению, мало напоминавшим самого себя, так как измордован он был до неузнаваемости.

— Закончили, — сообщил мне Детеринг, — назад.

Пока мы упражнялись в доме, наши подмастерья сумели тихо и квалифицированно срезать ворота, и во мраке сада нас ждал большой кар, в который мы погрузили связанного шерифа, а за воротами, в тени кустов — и наш шустрый антиграв.

Кар с шерифом на огромной скорости ушел в сторону окружного ситивэя, а мы в сопровождении второй машины нырнули в сумрак припортовых кварталов. Мы долго петляли по сырым закоулкам, в которых через тяжкий холодный туман светились вывески бесчисленных кабаков и секс-салонов на всякий вкус и любую мошну. В конце концов, кар встал у невзрачного двухэтажного строения, первый этаж которого занимал бар с кричаще яркой вывеской, а на втором располагались квартиры.

Едва я вышел из машины, как двери бара распахнулись и выплеснули на тротуар троих мертвецки пьяных типов. Я оказался в метре от них и, видно, чем-то им не понравился. Один из пьянчуг подошел ко мне и попытался схватить меня за волосы. Это ему не удалось. Раньше, чем я успел занести руку для удара, вся троица была уложена на бетон лицом вниз людьми, выскочившими из второй машины. Мы же с Детерингом быстро обогнули строение, вбежали в подъезд и по удивительно аккуратной лестнице поднялись на второй этаж. Здесь уже любой шум был крайне нежелателен.