Чтение онлайн

Он ни разу не пожалел, что решился посетить Радужный монастырь. С того дня на сердце полегчало, и он сам себя отпустил, прекратил мучиться мыслями, что Путь Огненосца — не его дорога. Теперь все стало на свои места.

Чтобы добраться от главного входа в Здание Совета до его покоев Скайси приходилось долго подниматься по лестницам и плутать коридорами. Он каждое утро заставлял себя покидать комнаты, идти вдоль прямой улицы до Тасии-Тар, а затем, обратившись к Мастеру Судеб с молитвой, возвращаться обратно. Этот ежедневный ритуал он сам себе придумал, но что-то в нем было. Однообразное действо, не отменяемое при каких обстоятельствах, ни при какой погоде, укрепляло и тело и дух. Скайси так и не стал монахом, но кое-чему у братьев научился.

Сегодня, возвращаясь, он встретил Мастера Лукафа, тоже имевшего привычку совершать утренние прогулки. Потом встретил булочника, который ежедневно провозил тележку со свежим хлебом вдоль главной улицы города. Несколько дворников мели мостовую на площади перед Зданием Советов.

Слуги выходили и входили из обители Мастеров. И Скайси на мгновение показалось, что лицо одной молодой женщины до боли ему знакомо. Впрочем, не в том было его удивление, что женщина ему знакома — мало ли служанок встречается Огненосцу-Претенденту за день, а в том, что… это была Инель… Или очень уж похожая на нее.

Он уж думал, что позабыл свою первую любовь. Тогда — сразу после посещения Белонзора, он никак не мог отойти, успокоится, злился на Инель за поспешное замужество, злился на себя за нерешительность, злился на судьбу, на Джая, который мог бы чего-нибудь там напророчествовать, и Скайси не оказался бы в такой дурацкой ситуации. Позже он часто вспоминал об Инель, как и о монастыре, где ему было хорошо, но куда он никогда уже не вернется. С Инель ведь точно так же — она ему нравилась, но она не для него. А кто для него — он не знал. Но точно не те бесстыжие девицы, которых без конца подсылает к нему Адонаш! Чего греха таить — не всех Скайси вытолкал за дверь, но как бы там ни было, а они — не Инель, а Инель не для него. Как все непросто с этой любовью. Все с ней мучаются. И Джай, который нашел Риэну, а подхода к ней не нашел. И Адонаш — несмотря на все его похождения, настоящей любви Мастер Смерти не знает.

Образ веселой светловолосой девушки преследовал Скайси все утро. Едва он прикрывал глаза, видел ее: в тусклом утреннем тумане, склонившую над ним лицо в веснушках с огромными голубыми глазами. Он ощущал ее тепло, и вспоминал ее слова, сказанные тогда на сеновале: «…выбирай, Скайси, выбирай!..» Так она сказала. И он выбрал, но поздно.

Глупо обо всем этом думать. Скайси пытался выбросить ее из головы снова и снова. А она не хотела уходить.

Тогда он принялся освежать в памяти свою обиду. Инель выскочила замуж — даже года не продержалась после его ухода — ведь когда Скайси пришел за ней в Белонзор, у нее уже был ребенок! Даже монах знает, что ребенок рождает через девять месяцев после… Зачем он об этом думает? Глупо все это. А может Инель и вовсе не любила его? Какой же он дурище! Какая тут любовь? Они и недели вместе не провели. Кто он для нее? Чудной монашек в нелепой шапке с еще более нелепой косичкой посреди лысины под этой шапкой! Он вызвал у нее любопытство, как у кошки услышавшей, что в доме чем-то зашуршали. В монастыре было много кошек, и они всегда приходили, как только Скайси открывал книгу. Кошки терлись о его ноги, запрыгивали на колени, и мурлыкали… мурлыкали. Вот так и Инель вела себя на сеновале: пришла к нему, легла рядышком, и что-то говорила, приятное, и, как ему тогда показалось, очень мудрое. Но не было там никакой мудрости — ни в нем самом, ни в ней.

Скайси собрался к Мастеру Лури. Тот обучал его истории Тарии, арифметике, искусству управления государством и другим наукам, которые пригодятся Огненосцу-Претенденту в будущем. У Скайси впереди долгая-долгая жизнь, которая впустую не должна пройти. Может быть, Мастер Судеб и избавит его от судьбы Советника, но любой Огненосец — заложник своего Дара. Скайси — один из символов Тарии. Он, как то пламя на знамени, люди смотрят и верят — Тария жива!

Скайси снова оказался в длинном коридоре, впереди — ярко освещенная дневным светом, врывающемся сквозь высокие рамы, галерея. В темноволосом мужчине с мечами за спиной и косами, небрежно разбросанными по плечам, который стоял к нему спиной и разговаривал с девушкой, Скайси узнал Адонаша. А девушка опять напомнила ему Инель, правда, старше, чем она запоминалась Скайси.

Он решил не мешать Адонашу заводить новые знакомства, которые понятно чем закончатся, и пройти мимо, лишь кивнув другу в знак приветствия. Но выражение лица Мастера Смерти совсем не вязалось с образом человека, заигрывающего с красоткой. Адонаш был хмур, его и без того тяжелый взгляд прожег Скайси насквозь. А когда Огненосец приблизился, друг преградил ему дорогу.

— Скайси! — воскликнула девушка, и руки Скайси непроизвольно взметнулись ко лбу. Ему сегодня везде мерещиться Инель! И голос ее слышится! Может у него жар? — Как я рада тебя видеть! Скайси! Я пришла!

— Погоди, Инель, — неприветливо обронил Адонаш, оттаскивая обомлевшего Скайси от нее дальше по галерее. — Вначале мы поговорим.

Она осталась стоять у окна. Светлые волосы, заплетенные в тугую косу. Веснушчатое круглое лицо. Яркие-яркие голубые глаза. Она повзрослела, и стала еще краше. Это Инель!.. Сердце, казалось, хотело выпрыгнуть у него изо рта, но застопорилось где-то в горле, не давая ни дышать, ни нормально говорить.

— Адонаш… — лепетал Скайси. — Адонаш… Инель?..

— Инель, — подтвердил тот, и радости в голосе друга не было ни капли.

— Но… Как?..

— Послушай меня, Скайси, — сурово произнес Мастер Смерти, — мне совсем не нравится то, что она сюда приехала.

— Что ты, Адонаш! Как ты можешь? Она приехала ко мне?

— Да. К тебе. Я случайно на нее наткнулся.

— А как же… где… муж… ребенок… Он уже взрослый наверное…

— Ее ребенку должно быть сейчас девять лет. В девять лет еще не становятся взрослыми, Скайси. Инель утверждает, что ее муж и сын умерли от «лихой трясучки».

— Что это за дрянь?.. — Скайси сглотнул. — Какое горе…

— Не знаю — не слышал никогда. И мне кажется — она врет. Даже больше, я уверен, что Инель врет!

— Адонаш! Ты… несправедлив. Она, должно быть, пережила ужасный кошмар. Одно название только… «лихая трясучка»… Как она выжила?

— Скайси, — Адонаш посмотрел ему в глаза. — Она врет.

— Она тебе никогда не нравилась! Но это не дает права тебе права обвинять Инель во лжи!

Скайси оттолкнул друга и решительно направился к Инель, Адонаш не стал его удерживать — Мастер Смерти резко отвернулся и, громко цокая каблуками (что свидетельствовало о крайней степени его недовольства — обычно он ходил бесшумно) удалился.

Она улыбалась. Ах! Как же замечательно она улыбалась! Инель протянула руки, и Скайси позабыл об Адонаше и его недовольстве. Обо всем позабыл.

— Ты… ты приехала?

— Да, Скайси.

— Я думал, что ты меня забыла…

— Я не могла тебя забыть. — Инель опустила глаза в пол, на щеках вспыхнул румянец. — Пыталась, но не могла. Когда ты уехал, я решила — нам никогда вместе не быть. Ты показался мне таким серьезным, уверенным, преданным своей цели. Таким и должен быть монах. Я сразу поняла, что ты не из тех, кто как воробей, прыгает с ветки на ветку — от одной правды к другой. Ты дойдешь до конца. И не моя вина, что ты решил посвятить себя служению Мастера Судеб раньше, чем встретил меня.

Скайси слушал и плыл от счастья. Она говорила так хорошо… так правильно! Слишком хорошо и правильно… словно и не от себя. Он вдруг рассердился. Что за мысли лезут в голову?! Совсем уж стал подозрительным и недоверчивым в этом Городе Огней, где все говорят не то, что думают. Инель не такая! Инель не отсюда.

— Я много думала о тебе.

— Правда? Я тоже…

— Я не смогла тебя забыть. А потом… когда Тенер сказал, что ты вернулся за мной… Ты не представляешь, как я страдала! Может… — Инель подняла на него свои прекрасные голубые глаза, полные слез, и у Скайси защемило сердце. — Может я накликала беду на своего мужа… и… и сына?! Я ведь не любила мужа… Совсем не любила. Я думала о тебе… каждый раз…