Чтение онлайн

– Брала. Но кипятка-то нет.

– А растворимый есть?

– У меня есть.
– Ответила первой Мария.
– С кремом.

– Это как?
– Юрию сразу представился кофе, который можно пить и наносить на лицо одновременно.

– Это сливки с пенкой.

– Пойдет.

– Устал?
– Участливо спросила жена.

– Устал думать. Мозги плавятся. Сейчас тяпну кофе, вздремну, и потом с ясной головой придумаю что-нибудь.

– А вдруг не уснешь?
– Озаботилась супруга.

– Усну. Хочу проснуться бодрым.

Мария Стыдова включила какую-то лампочку, и в ее слабом свете готовила кофе.

– Держи. С пенкой.

– Спасибо, Мари.
– Юрий поднес к носу кружку и вдохнул ароматный запах.
– Обожаю кофе.

– А мой Гришка не любит его.

– Это точно.
– Согласился Юрий.

Он выпил кофе залпом, вытер рукавом усы, оставшиеся от пенки и лег на кровать, которую до этого ему нагрела супруга.

– Через четыре часа, подъем.
– Предупредил он Елену.

– Так точно. Разговаривать можно?

– Хоть песни пойте, только тихо.

Юрий уснул мгновенно. Даже если бы женщины решили включить караоке и спеть, он все равно ничего не услышал.

– Подъёооом.
– В десятый раз прошептала Елена.

Юрий сопел, но не просыпался. Бедный кислородом воздух мешал выбраться из состояния гипоксийного сна.

– Рота, подъем!
– Громче произнесла жена.

Юрий зачмокал, зашевелился, попытался вытянуться на короткой кровати, уперся головой и ногами, и видимо, из-за этого проснулся.

– Уже?
– В надежде, что его разыгрывают, спросил Юрий.

– Уже давно уже. Минут десять, как. Держи, вот еще кофе, без пенки, но крепкий.

– Спасибо.

Юрий взял наощупь, в впотьмах, из рук жены кружку с кофе и не спеша выпил его.

– Всё тихо?
– Спросил он, допив.

– Как в морге.
– Пошутила Мария.
– Мой Гришка спускался пару раз, узнать про наше состояние и детей. Ничего не говорил.

– Мишка с Аришкой так и бегают?

– Они говорят у них друзья на восьмом уровне. Там у Яцука семья, кажется?

– Да, Кузьмины и Яцуки на шестом живут, а дети у них на восьмом тусят. Там что-то типа детского сада получилось. Срочники присматривают.

– Со срочников еще те няньки.
– Привалов представил солдат в роли нянек.
– Дедовщину не развели?

– Куда им деваться. За харчи согласились. Своих харчей у них не густо.

– Во! Про харчи. Есть у нас что-нибудь быстро перекусить?

– Ты думаешь, что жена у тебя совсем блондинка? Вон, под крышкой лапшу заварила и хлебцы, которые ты не любишь.

– Спасибо, Ленусечка.
– Юрий смачно поцеловал супругу в щеку.
– С сегодняшнего дня обещаю любить хлебцы, и все, что ты приготовишь.

Лапша была заварена холодной водой. Лапша все равно разбухла, имела сносный, для существующего положения, вкус. Равно, как и хлебцы для похудения. Юрий наскоро поел, поцеловал Елену, выбрался в шахту и потопал по лестнице вверх. На восьмом уровне задержался.

– Мишка, Аришка, вы здесь?
– Спросил он в темноту отсека.

– О! папка!
– Услышал он голос сына.

– Да, мы играемся.
– Ответила дочь.

– Это хорошо. Не забывайте ходить обедать домой и не подходите к двери. Не балуйтесь со спичками.

– Мы знаем, пап.
– Ответила Аришка.

Юрий достал фонарь и посветил им на всякий случай, в отсек, чтобы успокоить родительское беспокойство. Детей там было много. Они разом прикрылись от света. Чем они занимались в темноте, непонятно.

– Все, папа на работу.
– Предупредил Юрий.

Дверь в шахту он на всякий случай прикрыл, после чего покарабкался дальше. Он решил начать обход с потерны. Проверить ее состояние, прислушаться к звукам извне. Сейчас он чувствовал себя намного бодрее, что сказалось на более позитивных ожиданиях. У входа в потерну сидел ефрейтор Довбыш.

– Чего сидишь?
– Спросил его Юрий.

– Да, я товарищ..., тьфу, простите, у меня клаустрофобия начинается в отсеках. Все время кажется, что потолок, как поршень, давит на меня.

– Как же ты прошел психолога, бедняга?
– Удивился Привалов.

– До сего времени у меня ничего такого не было. Думаю, что это из-за пережитого стресса.

– Думаю, тебе надо меньше думать, чтобы стрессов не было.
– Посоветовал Юрий.
– Хотя, я сам не знаю, как с ними бороться.

– А вы в потерну собрались?

– Так точно.

– Разрешите с вами?

– Пошли. Вдвоем веселее.

Здесь, под потолком бронированного колпака уже можно было представить, какие звуки будут ждать в потерне. Но все равно, Юрий не думал, что будет настолько тихо. Гулкие удары забиваемых в землю свай отдалились настолько, что были едва слышны.

– Затихает?
– Почти уверенный в своем предположении, спросил Довбыш.

– Или затихает, или отдаляется. Палец отдал бы, чтобы в нашей шахте появился перископ.

– Свой?
– Уточнил ефрейтор.

– Шутишь. Это хорошо.
– Юрий включил фонарь и поводил лучом по потолку, стенам, полу. Потолок блестел сыростью. Юрий провел по нему пальцем и попробовал на вкус. Вода была пресной. Выдохнул с облегчением.

– Что?
– Довбыш ждал ответа.

– Пока что все хорошо. Течи нет, но над нами вода, и температура у нее довольно низкая.

– Товарищ ма..., ой, простите

– Юра.
– Привалов протянул руку, как для знакомства.

– Иван, но я не смогу вас так называть.

– Юрий Михалыч, сойдет?

– Да, Юрий Михалыч, вы слыхали про кота Шредингера?

– Нет, а что с ним?

– Это такой пример в квантовой физике, описывающий ненаблюдаемые процессы. Проще говоря, это аналогия с котом, которого посадили в непроницаемую коробку. Вместе с ним туда положили изотоп и колбу с синильной кислотой. Изотоп нестабильный и может распасться в течение часа, а может и нет. Если он распадется, сработает механизм открывающий колбу и коту конец. Спустя час, не открывая коробку, мы не знаем, жив там кот или нет.
– Довбыш замолчал.