Чтение онлайн

— Ничему не удивляйся! — прокричала человеческим голосом сивая кобыла и пронеслась стороной.

Нет, со мной что-то не то.

Огляделся — в больнице я. Решётки на окнах. Врачи в белом слишком внимательные, понял — в психушку забрали. На операционный стол меня везут на тележке. Гляжу, на столе том большая куча пирожных, эклеров и тортов разных кремовых навалена. Не удержался и давай их жрать. И во рту вкусно, и во рту нежно, сладко-кремово. Ох, думаю, опять что-то не то вытворяю. Как себя вести надобно не ведаю.

Бросился наутёк, а навстречу мне кто-то похожий на Жириновского вышагивает. Жестикулирует и выкрикивает нервно — «Дон Хуан твою мать! Подлецы эти сновидящие, под-ле-цы все! Однозначно!» Слова изо рта большими буквами печатными выходят и налету в небе зависают. Вдруг рассыпаются, а буквы в птичек превращаются. Птички — в маленьких индейцев с крылышками — летают надо мной, кружатся. И все — доны Хуаны! У меня голова закружилась от них. Я того дона Хуана, который побольше, потолще и поближе ко мне, выбираю. Хочу его о чём-то спросить. Вглядываюсь, а это чёрт с рожками и с мохнатым хвостом, да не чёрный, а рыжий, на кота похожий, который лаял на меня. Я на него кулаком как замахнусь. Промеж рогов как дам! Аж, маленькие искорки и звёздочки посыпались…

Не к добру это, чувствую, не к добру. Подальше от этого места перемещаюсь, и вдруг взлетаю, лечу. Ракета космическая около меня тормозит. Предлагает мне сесть на неё верхом. Забрался кое-как. А ну, лазутчик! Отправляй меня в другие миры! Доставил он меня на другую планету. И здесь опять не то что-то делается. Танки идут. Взрывы. Солдаты. Грохот. Стрельба—перепалка!

Я всех из пулемета поочередно перестрелял. Но один живой ещё, раненый остался. Он, с усилием приподнявшись, горящий снаряд из огнемёта в меня пульнул. Загорелся я. Смутно так соображаю — огонь изнутри это. Сгорел. Убит наповал. Погорел я на доне Хуане. Ох, как жить охота! Взлетаю-отлетаю в рай небесный. Высоко отлетел! Оглядываюсь, райское местечко, а рай весь бумажный, рисованный. Скучно здесь, неинтересно.

Очнулся, наконец. Сплю под кроватью, оказывается, на придуманной подушке. А тело моё сверху отдыхает. Холодно стало. Забрался назад, наверх. В тело своё нырнул — тепло там внутри.

Будит кто-то, встаю, умываюсь, иду завтрак готовить, кашу себе варю. Присмотрелся, да что же это такое? Сон это всё ещё. Не проснулся я. Опять лёг.

Будильник звонит. Встал по часам, позавтракал, каша вкусная, сладкая, молочная. За дровами побежал — печь топить. Случайно сквозь стенку прошел. Опять сон. Что же такое твориться? Снова не проснулся. Ведь выспался же я!

Тогда я быстро заснул по новой и в большом удивлении проснулся опять. К соседу Гришке побежал и начал ему спешно рассказывать, как проснуться долго не мог. Как снилось мне, что проснулся я. Вот смешно-то как! Но это снова сон оказался, потому что Гришка, сосед, в кота рыжего превратился. Кот разбойничьего вида, ничего не боится! Кот-ухарь, кот — беглый каторжник, с ухом поломанным. Кот сипло залаял на меня. Я — от него, он отстал. Иду по дороге, по одну сторону лето по другую — зима…

Так пробудиться ото сна до сих пор никак и не могу.

Ой, братцы как же мне назад в наш мир попасть-воротиться?! А может не надо? Там жуть, как сказочно—интересно живется!

Нет, бред это всё сивой кобылы. Но в бреду сём намеки. А может тайна большая сокрыта!..

Нет этого у дона Хуана, нет! Не добрался он до самого чудесного!

Последнее время, замечу, стал я опасным человеком. Заболел. Причём всерьёз и надолго и заразить могу любого. Да не то, про что ты думаешь, и что я описывал. Блаженством я болею…

Эпидемии ходят в городе страшные. Где скопления народа. Грипп тяжёлый быстро развивается, гепатит, туберкулез и другие болезни. Но более всего заразительны и смертельно опасны эмоции отрицательные. Гнев, скука, депрессия, зависть, злоба и раздражительность, особенно в толпе густой. Точат они человека долго, почти ежедневно, всю жизнь, как черви. Здоровье непоправимо разъедают. Бесы этому очень способствуют, радуются бесы этому. В общем, это та самая неорганика и володёры по Кастанеде, что сознание наше ловят и жрут. Каждый день у них многоразовое питание. Режим. И поскольку в пище этой нет недостатка — жиреют они, сыто ухмыляются. И люди против этого бессильны. Сначала, потому что про всё это не знают, а потом уже не ведают, как с этим бороться, и беспомощны они…

И совсем, казалось, безнадёжная ситуация была бы. Но вот на счастье наше, светлое и прекрасное тоже распространяться может и передаваться друг другу. Блаженство заразительно.

Была у меня в гостях женщина одна, одинокая, не старая — дальняя родственница. Совсем плоха приехала. Отец и мать почти одновременно померли, сын в тюрьму попал. Приехала такая, что сама умереть может. От отчаяния жуткого, безнадёжности и уныния. Пожила у меня с недельку. Уезжать стала — не поверите — другой человек. Заразил её блаженством, вселил веру, как разрешить проблемы намекнул. Уезжала — пела, чуть ли не в танце на автобус садилась. Я тогда специально ей ничего не делал, не выдумывал. Но после её отъезда — понял. Передались ей от меня микробы блаженства. “Инфекция” эта положительная тоже заразительную силу имеет. Я жил обыкновенно: обедал, спал, дрова колол, в огороде возился, воду таскал. Единственно что — в сновидения её вовлечь сумел…

Не перестаю женской способности к сновидениям удивляться и лёгкостью, с которой они сложные вещи там сразу проделывать начинают…

«Да… — задумался я. — Как же это всё просто. Люди! Давайте бесов, неорганику и чертей разных молитвой отгоним и друг друга начнём блаженством заражать, любовью и радостью делиться, счастье всем окружающим передавать! Как, да как, опять, — через молитву же сладостную!»

Давайте на земном шарике нашем такие мировые пожары инфекцией раздуем, такие эпидемии массовые организуем. Все друг друга блаженством перезаразят, любовью сладкою. Люди вокруг танцевать и петь начнут от счастья, и это нескончаемо начнёт передаваться дальше, в другие страны и континенты…

Широко мысль моя шагает. Штаны ей-ные рвутся. Если б всё так просто было…

Опять-таки, знакомый мой старый, Странник… Он меня первый заразил. Человек он неугомонный, всё в поиске, в дорогах русских пыльных или белых сугробных — в путешествиях. Ему на месте не сидится. Сблизились с ним шибко. Он дальше пошёл. Я на месте остался. Ещё встретимся.

Но, посетил меня как-то ещё один человек. Расскажу. Человек этот исконно русский, не так чтобы широк в плечах да очень крепок и велик — обыкновенный — но силён он молитвой, и блаженство от него исходит. Борода по-русски, строен. Младший брат он мастера сновидений, который позже обнаружится. Промежуточный образ, связующий со Странником. Человек тот высоко летает — далеко видит. В такие тайны заглядывает — жутко становится. Такие прозрения его прошибают! И не отличается он повышенной энергией, но на путях любви возможно такое. Полюбил я этого человека за простоту и покой, от него исходящие. Живёт он незатейливо, не суетится. Всё на одном месте пребывает. Пришёл он к цели уже, понимаешь? Некому больше дёргаться и волноваться. На самом деле, всё проще простого. Печаль пришла — не всё радость — и покручиниться можно. А смерть придёт — помирать будем. Во как! Дошло, что за человек этот?

Конечно, всё не так просто, на тайне им постигшей всё устроено, на любви. И не святой он — обыкновенный, даже будничный. Но обнаруживается в нём ещё нечто потаённое, дивно блаженное и сладостное. Отшельник он в миру. Как это? — спросишь. А вот как. Живёт он в самой гуще событий, в мире социальном, в толпе людской. Но не затрагивает, не задевает его вся эта мышиная возня, потому что не от мира сего он одновременно. И странный парадокс: чем больше человек отстранён от жизни, тем глубже в неё он погружается и постигает дно. Дно жизни. Тем полнее его бытие, качественнее, насыщеннее. Многое мой знакомый понял и вымел лишнее из своей жизни. Вот так отшельником среди людей и живёт. Делает всё осознанно, не спеша, с расстановкой, вдумчиво, любовно как-то — смотреть на него уже сладко!