Чтение онлайн

– Дура ты! Проваливай сейчас же и забудь про эту затею или никогда меня больше в своем альбоме не увидишь. А еще я все Магрину расскажу. Проваливай!

Инга не успела опомниться, как ее подхватил мощный ледяной вихрь, напоследок окутал едким колючим снегом, от которого почему-то пахло крепким мужским потом, и выбросил обратно в комнату.

Ух! Она стукнула кулаком по столу. Вот ведь гад! Ну и что! Она и без него разберется. Да он врал все с самого начала! Про предназначение, про радость, про управление мирами. Нет никакого предназначения! И радости никакой нет и быть не может. Вот он поток, дует не просто ветерком – ураганным ветром – вдоль пальцев, и сейчас одна только Инга им управляет, а радости никакой нет – ни в потоке, ни в ней самой. Одна только глупая детская иллюзия. Это как переходный возраст, когда понимаешь, что мир – это не сказка, что он жестокий и прозаичный. Так и она, как скрапбукер, растет от наивных волшебных мечтаний до обыденного мира со всеми его неприятностями, разочарованиями и вечной борьбой за место под солнцем.

Выход есть всегда, и она отыщет его даже в пасти у крокодила. У нее еще есть время до первого числа – достаточно, чтобы отправить конкурентку на Тот Свет.

Инга посмотрела в окно. Снег припорошил траншею толстым слоем, все кругом – белым-бело, и не видать никакой трубы, как будто и не было ее никогда. По двору катился детский мячик – яркий, красочный, но рваный и оттого никому не нужный.

Софья не предполагала, что в визитке можно встретиться с кем-нибудь, кроме ее владельца. Поначалу она подумала, что это плод ее воображения. Потому что первое, что она увидела в знакомой уютной комнатке с видом на море, – это Ванду собственной персоной. Барракуда и Джума сидели на диванчике лицом к окну, спиной к Софье и о чем-то спорили. Поначалу она просто стояла, смотрела и думала: это мираж, или у нее мания преследования? Трудно ошибиться – фигура, прическа, одежда, грудной низкий голос – это была именно Ванда. Потом до нее дошел смысл слов, которые она услышала еще до того, как перед глазами прояснилась картинка.

– Почему ты от нее не избавишься? – спрашивала Ванда. – У тебя нет никаких шансов, пока она рядом с Магриным.

– Это опасно, – ответила Джума. – Я уже перепробовала все, что могла. Почему тебе так хочется быть начальником именно этого отдела?

Как только Софья четко различила все черты окружающей обстановки и не смогла сдержать вздоха, узнав Ванду, собеседницы разом повернулись и уставились на нее. Джума тут же махнула рукой, и Барракуда испарилась, словно и не было ее только что на розовом диванчике. Софья протерла глаза. Конечно, это Меркабур – фантомный мир, но выглядит-то он как реальный, не привыкла она к таким вот исчезновениям людей, как в кино.

– Софья, здравствуй. Присаживайся, рада тебя видеть, – Джума заулыбалась.

– Что все это значит? – спросила Софья.

– Что именно? – Джума изобразила полное непонимание.

– Откуда ты знаешь Ванду? Почему хочешь от меня избавиться?

– Сонечка, милая, с чего ты взяла, что мы говорили о тебе? Ванда – моя клиентка, мы обсуждали одну ее проблему.

Софья ушам своим не верила. Врет и не краснеет! Надо же, она так доверяла Джуме! Как могла интуиция так ее подвести? Не зря все-таки Надежда Петровна предостерегала! И вот ведь странное дело – Софья не расстроилась, не смутилась и даже не особенно была возмущена. Скорее, она испытывала отстраненное удивление, как будто прочитала в газете о том, что с завтрашнего дня для офисных работников введен специальный налог за вредность.

– Вы же говорили о Магрине! Ванда нашла тебя по визитке, так ведь? – спросила Софья. – Да, теперь я точно знаю: это она брала у меня визитку, я еще тогда удивилась: сначала карточка потерялась, потом – внезапно нашлась. Правильно, кто еще будет говорить: «Не смей копаться в моих вещах»? Только тот, кто сам копается в чужих.

– Она моя клиентка! – вспыхнула Джума. – Я права не имею говорить о делах клиентов!

– Почему ты хочешь от меня избавиться? – повторила Софья.

– С чего ты взяла, милая? Я тебе помогаю от всей души… Ты отдала открытку отцу? Она сработала? – как ни в чем не бывало, мягко и вкрадчиво спросила Джума.

– Слава богу, не отдала. Ты не ответила на мой вопрос.

– Ты меня обвиняешь? В чем? – Джума встала. – Я старалась, делала для тебя открытку, между прочим, просто так, ничего взамен не получив, а вместо благодарности – слышу только обвинения. Ты ею даже не воспользовалась!

– «Розовые очки» не нужны были твоему мужу, ведь так? Если он у тебя вообще есть, – сказала Софья. – Ты хотела, чтобы я осталась в Меркабуре? Признайся, хотела ведь!

– Нет, ну вы только посмотрите на нее! – Джума всплеснула руками, в ее голосе послышались скандальные нотки. – Взялась невесть откуда, забралась в койку к Эмилю, открытки по обмену ей подавай, так еще имеет наглость меня в чем-то обвинять?!

Софья сделала шаг назад. Сейчас Джума походила на базарную торговку или цыганку, из тех, кого в реальном мире она предпочитала обходить за версту. Вот бы сейчас… Стоп! Она прислушалась к внутренним ощущениям. А где же ее любимая скорлупа, в которую можно спрятаться? Софья всем телом чувствовала горячий напор Джумы, как будто на нее собрался извергнуться вулкан. Но мир и не думал оборачиваться привычной мутной пленкой. Напротив – внутри Софьи росло что-то новое, от чего она только яснее чувствовала происходящее вокруг. Она вдруг вспомнила Димину куклу – «офисную фею». Совсем недавно она и сама была на нее похожа, а сейчас волшебная сила Меркабура заполняет ее сверху донизу, так, что вся она целиком стала золотой, и исчезла граница, что делила ее напополам. Софья так погрузилась в собственные ощущения, что не вникала, о чем там вопит Джума. Она очнулась, когда услышала:

– Курва! Да ты просто шлюха, спишь с ним, потому что хочешь подписать контракт!

– Так ты влюблена в него… в Магрина! – осенило Софью.

– Да, я его люблю! Он – великий человек! А ты его не понимаешь и никогда не поймешь! Разве такая пигалица может быть рядом с ним?!

– Во-первых, я не пигалица, – спокойно ответила Софья. – Во-вторых, я с ним не рядом. Он такой… вообще сам по себе. А тебя мне жаль.

Ей и правда было жаль. В потоке, что горячей волной струился от Джумы, угадывалось что-то смутное, но очень знакомое. Она поняла: в Джуме пряталась такая же острая боль, как в Лилечке. Эта боль пульсировала в том же ритме, а сама Джума обжигала нерастраченной страстью, мчалась, сама не зная куда, как белка в колесе, а вокруг фейерверком била бешеная энергия. Софья вдруг подумала, что одновременно понимает и не понимает источник этой боли. Понимает больше умом, потому что знает по книгам и фильмам, как несчастна может быть отвергнутая влюбленная женщина, но не может понять до конца, потому что не испытывала ничего подобного. Она никогда не влюблялась ни в кого настолько, чтобы страдать. Ей было хорошо рядом с Магриным, она радовалась каждой встрече с ним, даже если они разговаривали о болезненных вещах, ей будет жаль, когда они расстанутся, но вряд ли внутри Софьи есть то, что может родить такую сильную, острую боль. Может, все дело в том, что она привыкла окружать себя толстой скорлупой, защищаться от собственных эмоций? А может быть, она просто никогда не испытывала потребности быть кем-то «принятой». Вечно в стороне от любого коллектива, всегда сама по себе, лучше всего она чувствовала себя в одиночестве.

Софья слушала истерические вопли Джумы и все продолжала удивляться сама себе. Обстановка в комнате в буквальном смысле накалилась, стало невыносимо жарко, ручеек пота побежал по спине. Но Софье не было ни страшно, ни больно, ни обидно, она даже неловкости не испытывала, чужая злость проходила мимо нее и сквозь нее. Она видела и ощущала ее, но не принимала на себя.

Ей больше не нужна скорлупа. И Джума ей тоже не нужна, но ее все равно жаль.

– А я тебе тогда поверила, – грустно сказала Софья и вздохнула. – Я тебе сочувствую.

– Да пошла ты, – в глазах Джумы заблестели слезы. – Засунь себе свои сочувствия… сама знаешь куда.

Софья только сейчас подумала, что Эмиль, с его поразительной способностью внимать собеседнику на все двести процентов, с его спокойной уверенностью, с умением быть то властным и далеким, то простым и свойским, наверняка объект воздыханий для многих женщин. И в то же время, уж если кто-то мог бы вправить Джуме мозги, то именно он.

– Джума… ты когда-нибудь говорила ему о своих чувствах?

Джума в ответ только усмехнулась:

– Поговори с ним. Просто поговори. Он не будет смеяться, не будет тебя унижать. Тебе станет легче. Поверь мне, – как можно мягче сказала Софья.

– Она еще будет мне советы давать! Пошла вон из моей визитки! Сейчас же! – Джума сорвалась на визг и взмахнула руками.

Жаркая комната растворилась, Софья снова увидела перед собой стену со стеллажами. Первым делом, не дождавшись, пока перестанет кружиться голова, она достала открытку Джумы для отца и порвала ее в мелкие клочки. Что бы там ни было, в ней не могло быть ничего хорошего. Странно, что Магрин не узнал об этой открытке, ему ведь известно все, что происходит в Меркабуре.