Чтение онлайн

Сейчас движение бедняков, которых объединил Его Воробейшество не выглядит чем-то страшным и опасным. Кажется, что простые люди, уставшие от войн, несправедливости и бедности всего лишь пытаются отстоять свои права. Да вот только если их не остановить, буквально через несколько месяцев, а то и недель, они станут грозной силой и переродятся в религиозных фанатиков и политических экстремистов. Они начнут устраивать беспорядки, брать в плен людей, пытать их, пытаясь искоренить грехи и зло. Не надо быть пророком, чтобы понять — все это рано или поздно закончится открытым бунтом с тысячами жертв. Нужна ли нам в Вестеросе такая серьезная головная боль? Думаю, что ответ тут однозначный — не нужна.

Не вовремя Его Воробейшество поднял этот вопрос… И я так настойчиво, на грани потери королевского достоинства, убеждал его подождать.

Да что говорить — даже разливающийся соловьем Тирион, проявив чудеса красноречия и логики, не смог их уговорить.

В тот день, на площади, поняв, что ничего путного у нас не выйдет, я попросил его встретиться еще раз в более спокойной обстановке, и гарантировал и ему и его людям полную безопасность.

Они смелые сукины дети — это стоило признать. И Его Воробейшество в сопровождении трех таких же фанатичных и бесстрашных помощников навестили меня в Красном замке.

Мы с Киваном и Тирионом вновь старались их убедить. Причем инициатива исходила именно от меня — мои родичи достаточно быстро замолчали, посчитав, что это становится просто неприличным. Но чем больше мы говорили, тем больше видели, что они принимают наши слова за слабость. Они уперлись, как бараны, и не слышали доводов разума и логических аргументов. Они не хотели ждать, и жаждали получить все и сразу. Что ж, с баранами есть только один выход.

Я объявил им, что завтра мы встретимся вновь. И пусть Боги будут свидетелями нашей встречи.

— Мы обсудим все вопросы, связанные с вашими требованиями, — сказал я им напоследок. — Даю свое слово — мы решим ваши требования и недовольных не останется!

И они ушли, скрывая под постными и скромными лицами радость победителя. Двуличные ублюдки, вы сами этого захотели!

Ситуация набрала такие обороты, что убийство одного человека — Его Воробейшества, и даже его ближнего круга уже бы ничего не решило. Движение бедняков возникло и стремительно разрасталось, словно пожар в сухом лесу. Упавшее знамя сразу бы подхватили иные руки, а своих погибших они бы сделали святыми. Эту заразу следовало выжигать каленым железом — всю, без остатка! Тем более, у нас война, и в тылу нельзя оставлять пятую колонну!

— Бой! — прокричал я, когда мои люди с разных концов площади дали знак, что они полностью окружили и блокировали это место.

Я с умыслом выбрал одну из самых небольших площадей для нашего разговора. Лишних жертв мне не хотелось, и сюда как раз уместились самые резвые крикуны и верные последователи Его Воробейшества. Если тут и оказались случайные зеваки, то значит, таков их удел.

И я принципиально не привлек к такому Святой Отряд и начинающему набирать людей Честь и Доблесть. Не для них подобные занятия, и не стоит им мараться.

Резня вышла знатная. Сам Воробейшество, тупой и упертый козлина, поняв, что их заманили в ловушку и прямо здесь убивают, опустился на колени и принялся молиться.

Раньше это надо было делать, старик. Глядишь, Боги бы смогли запихнуть в твою упертую голову здравую мысль, и все бы вышло иначе.

Множество убитых — таков был итог того дня. Весь цвет нового движения Его Воробейшества остался лежать на присыпанных пылью красноватых камнях брусчатки. Этот день надолго похоронил надежды, что с властью позволительно и даже возможно шутить.

Я смотрел на побоище, скорбь медленно заползала в сердце, а в горле стоял ком. Здесь нечем хвалиться — наоборот, все вышло так, что я совершил страшный поступок. Вот только иначе никак не получалось.

Думал ли я раньше, что способен на подобное? И согласился бы я участвовать во всем этом, зная, что придется совершать такие поступки?

Вопросы, одни вопросы… Как хорошо и легко жить, зная все ответы и предвидя свою судьбу!

— Убрать и похоронить тела, — я отдал приказ и устало, словно и сам принимал в этом участие, направился в Красный замок.

Сотни солдатских лиц выстроились перед моим взором. Изумление, страх, неверие, ужас и даже удовлетворение — все это промелькнуло единой, пестрой лентой. Я так и не понял, как большинство оценивает произошедшее: одобряет, или наоборот, порицает?

В тот же вечер мы торжественно освободили из тюрьмы Верховного Септона. Старик был рад и даже безумно счастлив. Договорились мы с ним достаточно легко и быстро — он вновь возвращается на свою необременительную, но такую почетную должность, а взамен выпускает соответствующий официальный указ от имени всей Церкви Семерых, в котором осуждает действия Его Воробейшества и всех причастных к нему людей.

И действительно, такой указ вышел, и вороны разнесли его по всем крупным городам. В нем говорилось, что Его Воробейшество пытался организовать секту, а его фанатичные последователи нарушили волю Семерых и осмелились пойти против законной власти, самими Богами и благословенной!

Я не тешил себя иллюзиями и знал, что с помощью одной бумажки не смогу успокоить собственную совесть. Зато я дал моральное обоснование и нравственную опору другим людям. И теперь, когда они увидели, что светская и духовная власть идут нога в ногу, им стало легче жить.

Еще Великий Септон согласился в честь своего восстановления и возвращения на прежнюю должность простить долг Короне в размере ста тысяч золотых драконов. Я бы и больше смог с него «слупить», но не стал перегибать палку. А то и так, мастер над шептунами и служба Орма в один голос докладывают, что народ начинает считать, что бережливость короля Джоффри граничит с жадностью. Как бы и прозвище соответствующее мне не прилепили.

Вообще говоря, большая часть людей откровенно слепа, и не видит дальше собственного носа. Им подавай лишь хлеба и зрелищ, а на остальное плевать. И после алкоголика Роберта и его безумного времени с невероятными тратами, после первоначального Джоффри и Серсеи, которые также не знали счета деньгам, людям крайне сложно перестроиться, и понять, что действительно важно, а что и нет. И что для них истинное благо — веселые турниры или ремонт дорог, кровавые зрелища или строительство канализации.

Пришлось подсластить кое-кому горькую пилюлю. Я пообещал Великому Септону, что после войны, в пределах столицы, в одном из бедных кварталов, построю добротную каменную Септу. Конечно, она не сравнится с Великой Септой, архитектурным шедевром Таргариенов, но и не будет маленьким и никому не известным зданьицем.

Мы расстались с ним практически лучшими друзьями. Нет, я все же не понимаю, как и главное за что Серсея захотела его сместить?

Сегодня в Великой Септе проходила очередная церемония — два новых Королевских Гвардейца приносили клятвы верности своему королю.