Чтение онлайн

В самом конце, заканчивая подготовку к выходу, на голову надели легкую золотую корону.

Вообще, то количество золота, что я успел увидеть на себе за это время, уже начинало напрягать. Слишком много желтого цвета и тщеславия. Если выживу, буду одеваться не так ярко.

В сопровождении свиты я вышел из замка. Мне помогли забраться на белого, как молоко, мерина по кличке Снег. Как же я был рад тому простому факту, что ранее имел возможность познакомиться с лошадьми!

Огромной толпой, окруженные со всех сторон охраной, мы двинулись навстречу невесте. Джейме руководил и процессией и гвардейцами. Получалось это у него очень естественно.

Легкий, морской ветерок ласково колыхал верхушки деревьев. Доносился чистый звон колоколов. На окнах и дверях многих домов весело колыхались знамена и гербы. Удивляло, что часть жителей вполне радостно и приветливо махали руками и даже улыбались. Похоже, отношение к Джоффри как к последнему негодяю, не успело глубоко проникнуть в народ.

Наша процессия встретилась с кортежем невесты. Маргери выглядела принцессой из сказки в кремовых шелках, мирийском кружеве, с юбкой, обшитой розами в виде мелкого жемчуга.

Она надела плащ с гербом своего рода, а не Баратеонов, как могла бы сделать, будучи вдовой Ренли. Таким образом девушка показывала, что несмотря на прошлое замужество, она так и осталась невинной.

Я помнил, что Тирион размышлял на свадьбе, неужели она в самом деле девственница? Еще он добавил, что для Джоффа это неважно, и вряд ли он сможет заметить разницу.

А для меня важно и я это замечу. Хорошо, коли так и будет…

Маргери сопровождала не менее многочисленная свита, чем моя. Ее бабка, отец, брат Гарлан с женой и второй брат Лорас, рыцарь Цветов, сир Виллан Уитерс — командир личной гвардии, несколько красивых и милых фрейлин разного возраста, множество других рыцарей и леди в богатых, сверкающих на солнце драгоценными камнями, одеждах. Несколько человек шли позади всех и играли на музыкальных инструментах.

Нас венчали в Великой Септе Бейлора — кафедральном храме Семерых, воздвигнутым в Королевской Гавани около ста пятидесяти лет назад. Это величественное, очень высокое здание из мрамора, имеющее семь узких башен.

Сама церемония происходила в главном зале, под огромным куполом из золота, стекла и хрусталя, а вел ее Великий Септон. У этого человека нет имени — его забирают, когда выбирают на эту должность. Отныне он Великий Септон — Глава Церкви Семерых.

Церемония получилась очень торжественной и долгой. Великая септа оказалась забитой под завязку. Множество людей горело желанием увидеть венчание.

Мы с Маргери стояли напротив Септона, на возвышении. Наши руки были скрещены. Септон обращался к богам, прося благословить наш брак. Затем мы давали обеты беречь и любить друг друга.

Певчие на хорах пели свадебный гимн. Потом Септон обращался к присутствующим, спрашивая, есть ли у кого-то из них причины, делающие невозможным сей брак.

Глаза Маргери, глубокие и красивые, постоянно смотрели в мою сторону. Мне казалось, что девушка не перестает думать, что же принесет ей брак. Я сжал ее руку и ободряюще улыбнулся.

«Если все будет хорошо, то все будет хорошо».

А потом пришло время менять плащ.

Лорд Мейс бережно снял с дочери девичий плащ с гербами в виде золотых роз на зеленом поле. «Вырастая — крепнем» — хороший, хотя ни капли не воинственный девиз. Принц Томмен поднес мне тот плащ, что утром дала Серсея. Я подмигнул брату — уж слишком он был серьезный. Томмен ошарашенно посмотрел на меня и отступил в толпу.

Я укутал девушку красной с золотом тканью и аккуратно застегнул пряжку у горла. Мой палец легко скользнул по ее коже.

Как хорошо, что я знал канон, и знал, что говорить. Да и память Джоффа мне подсказывала — похоже, он все это выучил.

— Этим поцелуем я клянусь любить тебя вечно!

— Этим поцелуем я клянусь любить тебя вечно! — точно также ответила мне Маргери.

И наши губы соединились. По моему телу словно электрический разряд прошел. Она была свежа, а ее губы были мягкими, как шелк, и еле слышно пахли корицей. Она закрыла глаза, а когда поцелуй закончился, и она вновь их открыла, они сияли, словно звезды.

Верховный Септон, отбрасывая своей великолепной тиарой тысячи сверкающих лучиков света, объявил, что отныне мы одна плоть, одно сердце и одна душа.

И нас торжественно повели на улицу, а потом еще дальше, в город.

Впереди шли сир Лорас и сир Меррин, оба в белых, чешуйчатых доспехах. Сразу за ними принц Томмен разбрасывал из корзины розовые лепестки.

Следом уже шли мы с Маргери, за нами Серсея и лорд Тирелл, Тайвин и Оленна, Гарлан с женой, Тирион с Сансой, и прочие люди, выстроившиеся в длинную очередь.

Мы вышли на широкую мраморную площадку. Вниз уходила каменная лестница и там, на площади, толпилась многотысячная толпа, сдерживаемая Золотыми Плащами.

Народ увидел нас и раздались ликующие крики. Сомневаюсь, что горожане единодушно рады видеть именно меня (скорее Маргери), но я поднял вверх правую руку, заулыбался и сделал вид, что все прекрасно.

Здесь, в этом месте, все благородные и богатые лорды и рыцари прошли перед нами, и каждый из них что-то говорил и поздравлял.

Серсея выглядела странной и задумчивой. Она с тревогой посмотрела на меня и с неудовольствием, скрытым за улыбкой, на Маргери.

Наверняка, королева уже прикидывала, с какого перепуга я так сильно изменился, и насколько здесь велика роль Маргери.

Подошли Тирион и Санса. Девушка имела откровенно затравленный вид, а мой дядя нетерпеливо переминался с ноги на ногу — похоже мечтал лишь о том, как бы побыстрее отлить.

Люди продолжали выкрикивать имя короля Джоффри и королевы Маргери. Причем последнее с куда большим воодушевлением и радостью.

Я помог Маргери сесть на лошадь и все вместе мы отправились обратно в замок.

Мы ехали стремя в стремя, наши колени соприкасались и я с восторгом и совершенно правдиво сказал:

— Во всем Вестеросе нет девушки красивей тебя.

А во дворе, когда я снимал ее с лошади и немного пошутил, она громко и звонко рассмеялась. Я наивный чудак, или действительно, наши отношения стали улучшаться?

Я поцеловал её руку, и мы расстались до вечернего пира.

Впрочем, основательно отдохнуть мне не дали. В покои пришла моя мать, королева Серсея. Она остановилась посередине холла, легким, властным кивком выгнала всех слуг, а потом присела на стул и недоуменно стала меня рассматривать.